— Сейчас.

— Ты мне должен, — сказала я тихо.

— Я знаю.

— Не за браслет. За то, что я видела твою спину и не отвернулась.

— Я не возьму у тебя спину обратно, — ответил он.

— И не надо. Бери у Маркуса. Утром.

Ларс кашлянул.

— Я знаю, — сказала я.

— Тогда зачем?

— Пей.

— Не уходи сегодня, — сказал он.

— Я никуда не ухожу. Я хозяйка этого дома.

— Я не про дом.

Я посмотрела на него. Он был бледен, глаза запали, и в этом взгляде я прочла то, что он не умел сказать словами.

— Я буду здесь, — ответила я. — Но руку я заберу.

Я положила лист перед Ларсом.

— Подпиши.

Он посмотрел на лист, на меня, на браслет.

— Если я подпишу, я подпишу и против вас.

— Подписывай.

Ларс взял перо, обмакнул в чернила, помедлил и расписался. Почерк у него был мелкий и аккуратный, как у человека, который привык ставить подпись под чужими долгами. Я забрала лист, сложила вчетверо и убрала в карман передника, к платку Роана. Два документа в одном кармане: мой долг палате и его долг мне.

Я посмотрела на часы на стене. Без четверти четыре. До утра оставалось четыре часа, и я знала, что не усну.

— А Роан? — спросила Марта.

Роан уже спал, голова на свернутом полотне, глаза закрыты. На скулах у него проступила синева, и я поняла, что он уснул раньше, чем я договорила. Я накрыла его вторым полотном, подоткнула под бок, чтобы не застудил спину, и села на табурет напротив.

— Вы не спали ночь, — сказал Ларс.

— Я не спала три ночи.

— И все равно пойдете к Маркусу?

— Именно поэтому и пойду. Если я посплю, я проснусь и струшу.

В шесть я разбудила Марту сама. Она встала тяжело, крякнула, потерла лицо и пошла ставить чайник, не спрашивая зачем. Ларс Вельт поднял голову, увидел меня и сразу полез в портфель за чистым листом. Печать палаты он положил рядом, и металл тускло блеснул в утреннем свете. Я подвинула браслет к его локтю, чтобы он не тянулся через стол.

— Протокол осмотра, — сказала я. — Браслет № 2, оловянный, с гравировкой еловой ветви и звезды, совпадает с ожогом на спине владельца. Владелец установлен лечебным касанием. Записано со слов целителя Иланы Форд при свидетелях.

Ларс записал, не переспрашивая. Подал мне лист на подпись. Я расписалась той же рукой, которой ночью держала его за руку, и подумала, что это и есть цена: одно и то же движение, одна и та же чернильница, и разница только в том, под чем я ставлю имя — под протоколом или под собственной свободой.

— Теперь к Маркусу, — сказала я и пошла будить Роана.

Я толкнула дверь спальни на первом этаже, где Роан спал на узкой койке, и не стала стучать. В комнате пахло холодной шерстью и травами, подушка была примята с одного бока, и я поняла, что он ложился только на левый, потому что правый бок у него горел от ожога, который я теперь знала по имени.