Я поторговалась минуту, сбила цену на два пфеннига за всё. Толстый тюфяк себе, два тонких — Хенноку и Зире. Продавец вздохнул, связал тюфяки верёвкой, передал Хенноку.
Одеяла нашлись у торговки в синем платке. Шерстяные, грубые, но тёплые. Четыре штуки купила, по одному на каждого и одно запасное.
— Три пфеннига за штуку.
— Давай за десять все четыре.
— Одиннадцать.
— Девять.
— Одиннадцать, и я добавлю вам две подушки, гусиный пух, правда, старый, но мягкий.
Я согласилась. Подушки пахли пылью, но это поправимо.
Следом за постельным бельём. Я уже торговалась как заправская профессионалка. Простыни из грубого льна, наволочки – всё обошлось куда дешевле, чем изначально предлагали продавцы.
— Теперь посуда, — сказала я, Зире и Хенноку, которые шли за мной обалдевая от моего напора.
А что делать? У меня мало денег, и много чего нужно. Я за каждый пфенниг буду грызть землю.
Глиняный ряд радовал глаз горшками, мисками, кувшинами. Я купила шесть глубоких мисок для супа, дюжину плоских для второго, две большие салатницы, кувшин для воды, кувшин для взвара. И — главное — три разделочные доски.
— По две кроны за доску, — сказал продавец.
— Ты с ума сошёл! Полторы, и не пфеннигом больше.
— Полторы с половиной.
— Полторы, и мы берём ещё вон ту ступу для специй.
Продавец махнул рукой, согласился.
Хеннок тащил за нами тюфяки и корзину с посудой. Я несла бельё и подушки. Зира тащила одеяла и доски со ступой.
Одежда продавалась с лотков — кто-то приносил старьё, кто-то перешивал, кто-то торговал остатками с мануфактур. Мы ходили между прилавками, перебирали, отбраковывали, прикладывали к плечам.
Хенноку я выбрала две рубахи, серую и тёмно-синюю, штаны из плотной ткани, жилет на овечьем меху. Всё конечно не новое, но добротное и целое.
— Это дорого, — запротестовал он, когда я протянула продавцу деньги.
— Ты на кухне работаешь. Клиенты видят, как ты выглядишь. Если повар ходит в лохмотьях, значит, еда такая же. Так что молчи и стой прямо.
Он надел серую рубаху поверх старой, застегнул жилет. Зира отошла на шаг, оглядела.
— Ничего, — сказала она. — Даже симпатичный стал.
— Не надо, — буркнул Хеннок, покраснев.
Себе я взяла два простых льняных платья, тёмно-серое и коричневое. Они оказались новыми, сшитыми на заказ, но не востребованные покупательницей.
И передник. У хорошей хозяйки передник всегда белый.
Он нашёлся у той же торговки. Широкий фартук с карманом и длинными завязками.
Зире подобрали тоже новое платье, — чья-то дочь выросла, и пошив на заказа оказался лишним. Чистую рубаху, чулки, тёплую шаль.