Я шёл по утренней Валлоре, слушая, как город просыпается. Вот открываются ставни, вот гремят телеги на мостовой, вот из пекарни доносится запах свежего хлеба. Всё было как обычно, и всё было по-другому, потому что я знал, куда иду.
Я остановился у дверей «Лисьей норы». Таверна ещё была закрыта, но из трубы поднимался дым, значит, она уже встала. Я постучал.
Дверь открыла Зира. Увидев меня, она улыбнулась и посторонилась.
— Лейтенант! Хозяйка на кухне. Проходите.
Я вошёл. В таверне уже пахло свежим хлебом. Бринна стояла у плиты, помешивая что-то в котле. Её волосы были собраны в узел, на переднике виднелись пятна муки. Увидев меня, она улыбнулась.
— Доброе утро, лейтенант.
— Доброе утро, — ответил я, чувствуя, как млею от одной её улыбки. — Вы рано встаёте.
— Работа, — она развела руками. — Хлеб должен быть свежим, а суп — наваристым.
— Вы вчера были великолепны, — сказал я, подходя ближе. — Гильдии впечатлены. Я говорил с некоторыми из них. Они хотят обсудить с вами заказы на ужины.
Её глаза засияли.
— Правда?
— Правда. Я сказал им, что вы справитесь. И они готовы дать вам шанс.
— Спасибо, — она опустила взгляд, и я увидел румянец на ее щеках. — Я не знаю, что бы я делала без вашей поддержки.
— Вы бы справились, — ответил я. — Вы сильная. Но иногда сильным тоже нужна помощь.
Оба неловко замолчали. А потом я услышал, как Хеннок ворчит на Рикке в кладовой. Всё было по-домашнему, по-живому, и я не хотел уходить.
— Я зайду вечером, — сказал я. — Посмотрю, как у вас дела.
— Я буду ждать, — ответила она, — может позавтракаете?
— Спасибо, но я должен идти.
Глава 26
Я вышел из таверны под мелкий дождь и остановился на крыльце, переводя дыхание. Внутри всё ещё было тепло от её улыбки. Заставидл себя сосредоточиться на делах. Сегодня у меня был полный день: отчёт для капитана Тиррана, проверка городских патрулей, встреча с начальником портовой стражи. Рутинная работа, которой я занимался десятилетиями. Но сегодня даже она казалась пустой, потому что мои мысли были там, за дверью «Лисьей норы».
Я прошёл по мокрой мостовой, кивая прохожим, но не видя их. Перед глазами стояла Бринна — её руки, мешающие суп, её улыбка, когда я сказал о гильдиях. Она была такой живой, такой настоящей, что я не мог отвести взгляд.
— Лейтенант Варион! — окликнул меня кто-то.
Я обернулся. Ко мне спешил запыхавшийся молодой стражник.
— Вас просят прибыть в порт. Там какая-то стычка между грузчиками и матросами с восточного корабля. Капитан порта просит помощи.
— Иду, — ответил я, прогоняя мысли о Бринне. Работа. Сначала работа.