Грузчики сгрудились у причала, размахивая руками, напротив них стояла группа матросов в ярких куртках. Крики, угрозы, уже несколько человек были повалены на землю. Я вмешался, разнял их, выслушал обе стороны, пригрозил арестом, и через час конфликт был улажен.
Но позже когда я разбирал бумаги в своём кабинете, я ловил себя на том, что смотрю в окно, туда, где на горизонте виднелись крыши третьего квартала. Она там. Занимается своей таверной. Готовит, общается с работниками, улыбается всем посетителям.
К вечеру дождь перестал, и небо прояснилось. Через час я пойду к ней. Как обещал.
Переоделся из формы в рубаху и тёмный камзол. Не хотел, чтобы она видела меня офицером, представителем власти. Мне хотелось, чтобы она видела меня просто как Эсмонда.
Когда я подошёл к «Лисьей норе», таверна гудела. Сквозь окна струился тёплый свет, слышались голоса, смех, звон кружек. Я остановился у двери, прислушиваясь. Она была там, внутри, хозяйничала у плиты. Я чувствовал её присутствие, даже не видя.
Таверна была полна. За столами сидели торговцы, грузчики, несколько ремесленников. Зира и Кесса сновали между столиками, разнося заказы. Хеннок стоял у стойки, разливая эль. А у печи, рядом полным котлом сбитня, стояла Бринна. Она повернулась, когда я вошёл, и её лицо озарилось светом, который я хотел видеть снова и снова.
— Лейтенант! — она поставила кружку и подошла ко мне. — Вы пришли.
— Я обещал. Как дела?
— Лучше не бывает, — она улыбнулась. — После вчерашнего ужина у нас сегодня вдвое больше посетителей. Люди хотят попробовать то, что подавали в ратуше.
— Я не сомневался, — ответил я.
— Спасибо вам. Вы не представляете, что это для меня значит.
— Представляю, — тихо сказал я. — Потому что я тоже знаю, что такое, когда тебе дают шанс.
Она подняла глаза, и я увидел в них удивление.
— Вы хотели бы поужинать? — спросила она. — У нас сегодня есть то же, что подавали в ратуше. Завтракать вы не стали, так хотя бы поужинайте.
— С удовольствием, — ответил я.
Она провела меня к столику у окна. Видимо, это был ее стол, на нем лежали счета, бумаги. Бринна всё сгребла и убрала за стойку. Протерла при мне стол, пока я садился. После сама принесла мне тарелку тыквенного супа, ломоть свежего хлеба и кружку горячего сбитня.
— Ешьте, — сказала она, — пока горячее.
Я попробовал суп. Тот же вкус, что и в ратуше, но здесь, в этой тёплой, уютной таверне, он казался ещё более настоящим.
— Вы не перестаёте меня удивлять, — сказал я, когда съел всё. — Эта еда… чудесная.
— Просто я готовлю с душой, — ответила она, присаживаясь напротив. — Вкус — это не только ингредиенты. Это настроение, с которым ты готовишь.