— Хеннок, — позвала я, спускаясь на кухню. — Читай.
Он прочитал, нахмурился.
— Такого параграфа нет.
— В смысле? — я удивленно вскинула брови.
— Это явно подстава. Параграфов всего 28. — Хеннок опустил голову. — Я уже не уверен, что ты вытянешь эту борьбу.
Два следующих дня мы скребли, мыли, вытирали. Убрали два этажа до блеска. вычистили чердак, убрали весь хлам на заднем дворе.
Все продукты лежали в чистых глиняных горшках, накрытых тканевыми крышками. Стелла-барьер работал исправно, и серебристая нитка над дверью мерцала ровным светом.
Инспектор появился ранним утром. Он с тщательной придирчивостью осмотрел кухню. Заглянул в каждый уголок, понюхал горшки с продуктами, провёл пальцем по полкам. Заглянул в бочку с водой, проверил печь.
Я стояла у стены, сложив руки на груди. Хеннок и Зира замерли у входа, готовые в любой момент вмешаться.
Инспектор закончил. Достал блокнот, что-то записал.
— Чисто, — сказал он. — Продукты свежие. Барьер работает. Нарушений нет.
Он развернулся и вышел.
Дверь за ним закрылась. Я выдохнула и прислонилась к стене. Ноги подкашивались.
— Пронесло, — прошептала Зира.
— Пронесло, — кивнула я. — Но непонятно только, в чем смысл?
Глава 17
Вейрат
Докладчик стоял перед моим столом, переминаясь с ноги на ногу. Мелкий человечек, один из тех, кто собирает слухи по портам и тавернам. Я не помнил его имени, они все были одинаковыми: потные, льстивые, готовые продать любую информацию за пару медяков.
— Говорят, господин, что таверна процветает, — бормотал он, не поднимая глаз. — В порту только о ней и говорят. Сбитень этот ихний, горячий, мёд с пряностями. И еда необычная. И хозяйка — бывшая наяра, слышали? Вы, мол, её бросили, а она не пропала, открыла заведение, и теперь к ней очередь стоит. Удивительно, как быстро она оправилась. Наверное, магия какая-то, потому что просто так, без помощи, такие чудеса не случаются. Говорят, к ней сам Варион ходит. Командир гарнизона. Часто захаживает, и не по службе. Уже несколько раз видели. И это очень странно. Валлорские кумушки уже языки стёрли, пересчитывая, сколько раз он там был и как именно на неё смотрел.
Я поднял руку. Докладчик замолчал на полуслове.
— Достаточно.
Он поклонился и вышел, пятясь.
Я сжал пальцами переносицу.
Бринна Тэггот. Моя бывшая наяра. Та, которую я выставил за дверь, когда нашёл себе замену — свежую, молодую, с чистой кровью. Та, которая должна была отправиться как и все отчаявшиеся в Дом Утех. Я слышал, что она выпила яд, слуги доложили. Но не придал этому значения. Наяры иногда совершают необдуманное. Это их выбор, их слабость.