— М-м-м... — прохрапел он, перевернулся и забормотал сквозь сон. — Ещё... одну...
Я потрогала его за плечо. Он не проснулся, лишь проворчал сквозь сон что-то невнятное. Потрясла сильнее, и на этот раз мужская фигура отозвалась лёгким кряхтением и ворчанием. Он открыл один глаз, уставился на меня без понимания, прищурился и снова закрыл, явно не желая возвращаться в мир бодрствования.
— Иди в другое место, тут занято, — пробормотал он и натянул на голову грязное одеяло.
Глава 3
— Это моя таверна, — сообщила я. — Ты кто такой?
Мужчина вынырнул из-под одеяла, протёр лицо обеими руками и уставился на меня с недоумением. Красные глаза, многодневная щетина, перегарище, исходящий от него волной. На груди болталась медная подвеска с изображением какой-то рыбы, видимо, покровительница лодочников, и я невольно отметила, что висит она на истончённом кожаном шнурке.
— Таверна? Какая таверна? «Бледный лис» что ли? Он закрыт уже... — он замялся, явно не помня точную дату. — Давно. Куда ты вообще пришла, девка?
— Я тебе не девка. Моё имя Бринна Тэггот и я хозяйка этого здания. А ты?
— Хеннок, — ответил мужчина, с трудом садясь. — Живу тут... уже давно. Таверна пустует, крыша протекает, хозяева в городе не появляются. Я и перебрался.
— Понятно, — кивнула я. — Вот что, Хеннок. Ты можешь остаться на чердаке ещё на несколько дней, пока я не разберусь. Но плату внесёшь или работой, или деньгами. Договорились?
Хеннок поморщился, пытаясь проснуться, он был согласен на что угодно, лишь бы его оставили в покое. Он был явно не из тех, кто любит ранние пробуждения и разговоры о работе или деньгах, и я решила не давить и отложить дальнейшие переговоры на потом.
— Ладно. Я тебе разрешу остаться, если поможешь с крышей.
— Договорились, — сказал он и снова лёг.
Я спустилась вниз по скрипучей лестнице, держась за перила, чтобы не оступиться. Вышла на улицу, осмотреться и понять, где именно находится таверна относительно главных улиц квартала.
И услышала громкий, приветливый голос с характерным восточным акцентом, который выдавал в говорящей уроженку южных провинций.
— Девушка! Подождите!
Полная женщина лет пятидесяти пяти держала плетёную корзину, накрытую чистым полотенцем.
— Эта таверна заброшен уже лет десять, всё никак не получат разрешения снести, вы бы там осторожнее. Можно и на беду нарваться, и пораниться чем.
Десять лет, ужас какой, и что мне с этим добром делать?
— Таверна теперь моя. — произнесла я.
Женщина приподняла бровь с сомнением, разглядывая меня с ног до головы.
— Вы хозяйка?
— Да, — подтвердила я. — А вы?