— Тебе по ушам звездануло, что ли? Третьи — сутки, — раздельно повторил Джек. — Нас-то, если кто сгорел, долго полоскать не надо. Три часа, ну четыре — потом легчает. А тебя — вон сколько отмачивали.

— А Дикие?

— Нет здесь никого. Река, по ходу, недавно в берега вошла, возле нее топко. Не живут… А мост не смыло, можно будет проехать.

— И вы меня… все это время… в воде продержали?

— Почему все время? На день вытаскивали, потом опять окунали. Так и челночили туда-сюда, что твою блесну.

— Живой, блин, — с удовольствием проговорил Джек, разглядывая Кирилла. Неунывающая улыбка белоснежно сияла в темноте. — Командир, ты как хочешь — а я знал, что очухается. Девки на него хорошо клюют! А они нутром чуют, кому жить, а кому помирать. На скорых жмуров не западают, точно тебе говорю. — Движением фокусника Джек извлек откуда-то фляжку. Покосился на Рэда. — Сталкер?..

— Давай, — кивнул тот. — За здоровье надо. Будь жив, бункерный. — И протянул посудину к Кириллу.

По адаптской традиции, выпивая по очереди из одной и той же фляжки, чокаться следовало со лбами собутыльников. Кирилл подставил Рэду лоб. Об него мягко тюкнулась обшитая брезентом фляга, Рэдрик сделал глоток и передал посудину Кириллу.

Адапты в очередной раз спасли ему жизнь. Но благодарить за это было не принято. Самогон плюхнулся в пустой желудок блаженным теплом.

— Последняя, — заметил Джек, допивая остатки. — Теперь хоть сдохни — а до Новосиба добраться надо.

Как выяснилось вскоре, закончился у них не только алкоголь. За трое суток, убитых на возню с Кириллом, съестных припасов тоже заметно убавилось.

Рэд, проведя ревизию, вдвое урезал порции себе и Джеку. Кириллу категорично объявил, что тот и так три ночи воздухом питался, поэтому теперь пусть жрет как полагается. Посовещавшись, решили не тратить драгоценное время на охоту. По прикидкам Рэда, до Новосиба скудных запасов должно было хватить.

Командир и Джек отчаянно, как заведенные, качали рычаги. Перерыв делали только из-за вынужденных остановок, когда приходилось расчищать пути. От ослабевшего Кирилла толку было мало, и ему велели «не отсвечивать».

Кирилл, поморщившись, ввел себе витаминный комплекс — на редкость болезненную, но в его нынешнем состоянии жизненно необходимую дрянь — с неудовольствием заметив, что запас медикаментов тоже истощился. А управившись с этим, достал из рюкзака блокнот.

Сидя на качающейся платформе, при свете фонаря строчил в тетради все то, что давно вынашивал в голове, но никак не находил времени записать. От души надеялся, что сумеет потом разобраться в собственных каракулях — грифель то и дело соскальзывал с листа из-за тряски. Идею, вывезенную из лаборатории Ильи, Кирилл успел обсудить с Борисом. И, пораженный услышанным не менее чем в свое время он сам, старик подсказал кое-что, до чего ни бункерные ученые, ни Илья с коллегами не додумались. «Кое-что» требовало тщательного осмысления и переноса на бумагу.