Звук раздался снова, громче. Гул голосов в коридоре. Значит, два человека, не один. Кеста вросла ногами в пол. Она закрыла глаза и мысленно умоляла визитеров уйти. Альберт не работал по выходным. Альберт знал, что нельзя никого пускать наверх, сперва не спросив ее.

– Миссис Шелли? – позвал женский голос из-за огнеупорной двери. Кеста не шелохнулась. – Миссис Шелли, можете, пожалуйста, открыть дверь? – Затем приглушенный обмен репликами и еще один женский голос.

– Она точно там?

– Ага, паренек на посту консьержа сказал, что она вернулась домой около полуночи.

Новый стук, скорее уж барабанная дробь, раздраженный, ощупывающий, проверяющий, насколько надежна дверь и какова вероятность, что две женщины смогут ее вышибить. А следом – настоящий ужас, подлинный страх, возникающий на пороге, как вампир, только вот у тебя нет выбора, впускать его за порог или нет.

– Миссис Шелли, это полиция. Откройте дверь, миссис Шелли. Нам надо с вами поговорить.

Кесту загнали в ловушку. Пути к отступлению не было. За ее дверью стояла полиция. Она почувствовала, как подкосились колени. Ей требовалось присесть, рухнуть вниз. Она больше ни минуты не могла выдерживать вес собственного тела, несмотря на то, что оно весило гораздо меньше, чем раньше.

В слизистой оболочке ее желудка нарастала, подрагивая, волна тошноты, заболело в диафрагме, у сердца, по изгибам ребер. Кеста задалась вопросом, не так ли ощущается сердечный приступ: такое головокружительное, подкатывающее к горлу, болезненное чувство, которому сопутствует странное желание просто плюнуть на все.

– Миссис Шелли?

«Ты всегда знаешь, что делать ».

Но Кеста не знала, что делать. Возможно, она умирала.

Разговор в коридоре, где-то там, в небесном эфире.

– Чувствуешь запах?

– Какой?

Звук, будто кто-то принюхивается, чувство, словно чье-то лицо прижимается к двери, треск рации.

– Так мы уверены, что она дома? Может, стоит доложить, как считаешь?

Потом – шуршание: по полу потащили одеяло; металлический скрежет ключа в замке, скрип открывающейся двери, всего на щелочку. Пара черных запавших глаз, выглядывающих из пустоты.

– О, здравствуйте, – сказала офицер, вздрогнув от неожиданности, и рука настороженно зависла над баллончиком со слезоточивым газом, висящим у нее на бедре. – Вы миссис Кеста Шелли?

Кеста прохрипела, мол, да, это она. Она не могла взглянуть женщине в глаза.

– Вы в порядке, милая? – спросила вторая офицер – выше, старше, доброжелательнее, как мать, которую ничто уже не может удивить. Как будто она уже видела все это раньше. «Только это не так ».