Она посмотрела на своего мужа, но больше не видела лица Тима. Это было лицо подменыша, кого-то иного, существа в состоянии перехода, меняющего форму и шевелящегося под кожей ее мужа. Черты его лица ожесточались, тело захватывала чужая сила, превосходящая его собственную, продирающаяся изнутри. Кеста теперь смотрела не на своего мужа. Она оказалась лицом к лицу с вирусом.
– Тим?.. – воскликнула она, когда его пальцы вырвались из ее хватки.
Он, прихрамывая, отошел от нее, его ноги изогнулись, будто чужие, с трудом нашли опору. Она вновь выкрикнула его имя, но не было ни узнавания, ни ответной реакции. Свобода дышать означала свободу бежать. Вирус провел ее.
– Тим! – завопила она, когда он бросился прочь от нее, ни разу не обернувшись, и соскользнул в высокую траву между ними и деревней внизу. К людям, которые просыпались, выходили на улицу, жили своей жизнью.
Тим постанывал. Он принюхивался к воздуху, неуклюже продвигаясь вперед, волоча за собой одну ногу. Вдруг он резко вскинул свесившуюся голову, забалансировал ей на позвоночном столбе, а руки и ноги стали крепкими и сильными. Какая-то непокорная субстанция, струящаяся по его венам, вдохновляла его, но то было не лекарство, которое они насильно вкололи ему, а нечто божественное – вирус, завладевший его сухожилиями и мышцами, командующий каждой клеткой, глубоко засевший в костном мозге, – генетическая инструкция, призыв к оружию.
Кеста бросилась за ним через поле, но Тим двигался все быстрее, его движения стали настойчивыми и голодными, внезапными, как укус, – он перешел на длинные рывки, его руки яростно рассекали траву. Она не могла его догнать. Тима несло вперед его истинное предназначение, судьба, от исполнения которой все эти месяцы его удерживала Кеста.
«Распространение ».
Тим несся по чистому полю к деревне, потому что вирус требовал распространения.
Глава тридцать вторая
Свет был таким ослепительным, что приходилось отводить взгляд. Все равно что смотреть на солнце во время затмения – вспышки камер прожигали крошечные дырочки на сетчатке его глаз, хотя он и пытался отгородиться от них одной рукой; в другой он сжимал краткое изложение дела, подготовленное его адвокатом. Он прошел в зал суда. Перед ним открылся узкий проход, мужчины и женщины расходились, как волны, и с почтением смотрели на него, пока он шел к своему месту. Где-то вдалеке расположилась комиссия: размытые пятна разношерстных костюмов, которые умолкли при виде его. Они были угрюмой и стойкой публикой, хотя от одного его присутствия у одной из них перехватило дыхание.