Но этому не было конца. Боль не знала предела, огонь клеймил ее внутренности, выжигал печень, почки, легкие. Каждый вдох, который она пыталась сделать, раздувал пламя, пока жар не перерос в адское пекло. Ее руки и ноги, шея и голова разгоняли этот бушующий огонь. Он поглотил ее целиком.
Кеста почувствовала, как Тим пытается найти выход из ее тела, выгрызая себе путь наружу, сквозь ее кожу. Она делила с ним смерть, как делила жизнь. Полностью. Она ощутила, как отключается и включается ее мозг, подобно неисправной лампе, и свет угасал, оставляя ее во тьме. Она почувствовала, как тело растягивается, как запрокидывается голова – наверх, к звездам.
Зрение отключилось, перед глазами вихрилась масса причудливых форм в красных оттенках – не на чем было сосредоточиться, нечем успокоить свой разум. «Вот и все », – подумала она, исчезая, отступая, уменьшаясь – не человек больше, а микроскопическая, лишняя, отжившая частичка. Если бы только Кеста могла закрыть глаза, возможно, она бы не увидела смерть, которая склонилась над ней. Наконец-то та пришла за ней.
Глава двадцать девятая
Кеста моргнула. Гулкий звук – где-то капала вода, и прохладное эхо разлеталось, как в пещере. Она ничего не видела. Она снова моргнула и услышала, как перекачивается кровь – тихая работа. Тиканье – металлический, автоматический звук. И вместе с ним – что-то влажное, вязкое. Где-то внизу она ощутила пульсирующий ток, будто нервную систему переподключили, как электрическую цепь: дернулась ступня, резкая боль пронзила колено. Затем раздался голос:
– Она очнулась.
Кеста моргнула в третий раз, и тут ее зрение начало проясняться: хрусталик работал, передавая изображения в мозг: нечеткие, будто засвеченные. Белый свет, белые очертания, белизна повсюду, зрачки, как жидкость, переливаются слева направо.
– Кеста. Кеста, это я.
Она попыталась произнести имя, но слово не вышло, потому что в горле что-то было. Она услышала, как резкий писк начинает ускоряться. Трубка в дыхательных путях вызвала приступ паники, кровь застучала все громче. Она попыталась вырвать трубку самостоятельно, но что-то удерживало правую руку, и она не присоединилась к левой в движении.
– Кеста, все в порядке, сохраняй спокойствие. Давайте ее экстубируем, хорошо?
Извлечение пластиковой трубки спровоцировало рвотный позыв. Надругательство. Ее, Кесты, измученные внутренности потянулись вслед за ней. Она выплюнула ее конец, ощутив привкус крови во рту. Затем повторила имя, призывая на помощь все свои силы.
– Тим.
Кеста ощутила давление на своей левой руке, которая, казалось, находится в свободном падении, и кто-то проступил из эфира, обретая четкость.