Она выбила пузырьки воздуха из шприца и мысленно поблагодарила мать за свои выступающие вены. Ровным движением пронзила свою кожу и вогнала в себя его кровь.

Кеста откинулась назад, прислонив голову к холодной дверце шкафчика, и подумала о Тиме, о том моменте, когда его укусили. Она увидела его лицо, побледневшее и исказившееся от шока и неожиданности, как он прижимает к груди прокушенную руку. Она вспомнила, с какой силой у нее скрутило живот, предостерегая, что жизнь, какой она ее знала, подошла к концу. Кеста ощутила, как на глаза навернулись слезы при воспоминании о прекрасном, полном оптимизма лице Тима, которого застигло врасплох горькое открытие – его смерть предопределена. Он, должно быть, так боялся того, что его ждало.

А Кеста совсем не боялась. Чувства захлестывали ее, но она должна была безоговорочно принять свою судьбу. Так или иначе, ей придется пожертвовать собой ради Тима. Она смахнула слезы, текущие по щекам, и увидела, что руки залиты кровью.

Чужеродная боль, горячая и ослепительная, как фейерверк, начала вскипать и посверкивать в недрах ее тела. Она подтянула колени к груди, раскачиваясь вперед и назад, пытаясь объять свою агонию в попытке подчинить ее. Она вдыхала через нос, а выдыхала через рот, сражаясь с паникой, плотно сжимая губы между вдохами, чтобы не застонать. Из-за крови на глазах раздевалка вокруг окрасилась в красный, как на приборах ночного видения с тепловизором, и Кеста старалась сморгнуть эту красноту, чтобы сохранить ясность зрения. Ей нужно было полотенце или кусочек бумаги.

Пошатываясь, она доплелась до раковины, оставляя капли крови на виниловом полу, затем на столешнице, с трудом находя в себе силы вытащить пачку бумажных полотенец из диспенсера. Связи между ее мозгом и конечностями уже начали «коротить». Кеста увидела, как одна ее рука машет в воздухе, тянется в пустоту, а затем лениво соскальзывает по стеклу. Теперь пар почти рассеялся, и Кеста снова увидела себя в зеркале: липкую, потную, измученную, измазанную своими же физиологическими жидкостями, в то время как зараженная кровь ее мужа разлеталась по ее венам. Вирус завладевал ей.

Кеста прижала полотенце к глазам. Свет в раздевалке слепил, поэтому она отошла от раковины и съежилась у подножия своего шкафчика. Каждая клеточка в ее теле дрожала, и она не могла сделать ничего, чтобы это остановить.

Неожиданно ее стошнило густой дегтеообразной массой на виниловый пол. Казалось, она несколько минут пролежала так, дрожа после рвоты, думая, что все закончилось. Но прошла лишь доля секунды, не больше, прежде чем боль вернулась, все нарастая и нарастая – так она представляла себе схватки, – поднимаясь все выше и выше. Кеста уперлась руками и ногами в шкафчик, в пол, оскальзываясь и выкручивая все свое тело в попытке изгнать этого демона.