Казалось, Тим смирился. Она помогла ему сесть и быстро уколола его, поскольку нужно было вытащить старый ящик с инструментами из бойлерной и поискать там что-то, чтобы затянуть крепления батареи. В ее голове пролетали образы: дюбели, крестовые отвертки… Она пожалела, что не очень внимательно смотрела передачи про ремонт, которые так обожал Тим.
Она подумала о Дейве и Лив и о том, что, вероятно, в их жилах текла та же измененная ДНК, что и в теле ее мужа. Вирус размножался в теле носителя и, судя по всему, заменял каждую клеточку его тела тем, что было создано по его собственному образу и подобию.
Сколько в Тиме осталось от Тима?
– Ну вот, – сказала она, на мгновение отвернувшись от мужа, чтобы прибраться на прикроватном столике и закрыть ящик. Затем она с усилием передвинула столик подальше от кровати, за пределы досягаемости Тима. Она выпрямилась, тяжело дыша от усталости. И вдруг замерла, почувствовав, как его холодная рука обвивает ее талию, задрожала, когда он крепко притянул ее к себе, скользя ладонью вниз, к ее бедрам, подобно змее. Она ощутила, как Тим положил подбородок ей на макушку. Как вдыхал ее аромат, принюхиваясь к волосам. Но учуял он не запах волос. Это была кровь – кровь под пластырем на сгибе ее локтя, кровь, собирающаяся под глазом, где наливался синяк. Ее кровь будоражила его, как и бешеное биение ее сердца. Она не смела шелохнуться. Положила свои ладони поверх его и надеялась, что седативные возьмут над ним верх раньше, чем он – над ней.
Муж держал ее в своих объятиях или это вирус обвил ее своими щупальцами?
Кеста затаила дыхание. Ей оставалось верить, что где-то внутри еще оставался ее Тим. Что он по-прежнему знал, кто она, все еще любил ее, и этой любви было достаточно, чтобы сопротивляться велению вируса. Понимая, что он может раздавить ее, понимая, что может броситься на нее в любую секунду. Понимая, что он может укусить.
Глава восемнадцатая
Тима становилось все труднее сдерживать седативными препаратами, и Кеста почти физически ощущала, что из-за жажды крови – зловещий импульс, позволяющий вирусу распространяться, – он постоянно был голоден. Он терял вес и становился все тоньше, хотя его сила и рефлексы оставались прежними. Сейчас, глядя на него, она могла различить очертания костей под его кожей, будто они тоже стремились вырваться наружу. Когда он спал, где-то глубоко в его груди раздавалось нечто вроде дребезжания, и Кеста представляла, как миниатюрный Тим водит оловянной кружкой по обратной стороне собственных ребер: узник, желающий напомнить своему охраннику, что он все еще тут, все еще отбывает свой срок. Она неделями не пробовала ничего нового: только капельницы, обезболивающие и ее кровь, которую она ему переливала. Пока Тим слабел, нервы Кесты истощались до предела.