– Кто хочет начать? – спросила доктор Уоллинг у собравшихся вокруг нее.

«Разговоры помогают», – постоянно повторяла доктор Уоллинг мягким детским голоском. Если Кеста что-то и знала наверняка, так это то, что ей разговоры совершенно точно не помогают. Они ничего не меняли, ничего не делали, ничего не значили. Разговоры были притворством, актом утаивания, как пластиковое дерьмо в подарочной обертке. И еще – тем единственным, что у них осталось.

– Я начну, – выпалила Кэрол, словно поразившись своей же поспешности. Кэрол почти всегда начинала первая. – Всем привет, – произнесла она, помахав группе скомканными платочками.

– Привет, Кэрол, – отозвались доктор Уоллинг и все остальные (кроме Кесты).

– Когда Энди укусили, я потеряла голову, – всхлипнула она, будто выступала в дневном ток-шоу. – Я ничего не могла сделать, чтобы спасти его. И теперь мне приходится с этим жить.

Доктор Уоллинг сняла свои очки и прикусила дужку – знак, что у нее назрел вопрос, но Кэрол было не остановить.

– Я видела предупреждения от правительства. Их крутили по телику неделями напролет. О симптомах, которые появляются у зараженного: стоны, кровь из глаз. Рассказывали, как сообщить о случившемся по номеру ноль-ноль-ноль, про чертову онлайн-форму. Все просто было… не по-настоящему. Будто в фильме ужасов.

Остальные, согласно забормотав, сочувствующе закивали, пытаясь поддержать Кэрол, столкнувшуюся с техническими трудностями. Они все уже слышали эту историю.

– И что в итоге? Я выпустила его в сад и наблюдала, как его электрошокером загнали в кузов грузовика. Там таких были десятки: женщины, дети. И я больше никогда не видела Энди. Не знаю, что с ним случилось. То есть я знаю, что с ним случилось,по их словам . Его застрелили. Выстрелили в голову. Но я не знаю, понимал ли он, что происходит. Был ли напуган? Я была. Я была просто в ужасе. Я сделала это только ради детей. Он больше не был их папой. Я по-прежнему чувствую, что все это – моя вина.

Кэрол ткнула себе в глаза тем, что осталось от платочков, тихонько всхлипывая. Доктор Уоллинг, чей интерес вновь пробудился при словах о чувстве вины, вернула свои очки на место.

– Почему вы считаете, что это ваша вина, Кэрол?

– Потому что он был моим мужем и я должна была позаботиться о нем, – ответила Кэрол, – а я этого не сделала. Я позвонила на горячую линию. Сообщила, что он заражен. Я схватила Дейзи и Джоуи и заперла входные двери изнутри. А его оставила снаружи. Так он там и хромал один-одинешенек.

Эта история была для них не нова, но то, с какой жгучей болью она прозвучала, застало врасплох всех, даже Кесту. Только представьте: человек, которого вы любите, оставлен умирать в одиночестве, брошен на произвол судьбы. Говорят, выживает сильнейший – вот только не выжил никто. Каждый человек в их круге мысленно вернулся к собственному горю. Кеста сосредоточенно уставилась на колени, будто там мог открыться проход в другое измерение, где она исчезла бы навсегда.