Кремы для местного обезболивания, анальгетики и – самое важное – коробку седативных размером с микроволновку. Противоинфекционные препараты и антибактериальные; как можно больше ванкомицина, ее любимого гликопептидного антибиотика, – столько, сколько она сможет унести. Ее тревожила резистентность Тима к моноклональным антибиотикам, потому что она лечила его так, как лечили бы пациента с Эболой, смешивая все подряд. Еще она стащила препарат для лечения проказы, которого хватило бы на целый курс, – просто потому, что он попался ей на глаза.

Когда она вышла из больницы, было почти восемь вечера, и она была так нагружена своим особым грузом, что ей ничего не оставалось, кроме как остановиться и подождать на улице такси. Подняв руку, чтобы привлечь внимание одного из таксистов, она уронила пачку шприцов в водосток. Когда она нагнулась за ними, чья-то рука опередила ее. Клэр.

– Так и знала, что это ты, – произнесла она, уходя с дороги, чтобы такси могло подъехать прямо к ним. – Господи, Кеста, ты выглядишь ужасно. – Она бросила взгляд на пачку шприцов в своей руке и нахмурилась. Водитель включил аварийку – оранжевый обратный отсчет, тик-так, тревога, тревога.

– Спасибо, – кивнула Кеста и выхватила упаковку.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Клэр. Серые грозовые облака начали затягивать небо, и в воздухе запахло дождем.

– Могу спросить тебя о том же, – бросила Кеста. – Поздновато для тебя, не находишь? Только не говори, что ты и правда работала. – Она распахнула дверцу такси и принялась зашвыривать свои многочисленные сумки на пол и на сиденье. – Уоппинг, пожалуйста! – крикнула она водителю, забравшись внутрь. Внезапно тяжелой стеной обрушился дождь.

– Я знаю, что происходит, – продолжила Клэр, удерживая дверь открытой, чтобы Кеста не могла ее захлопнуть.

Кеста запнулась, подбирая слова.

– Происходит?.. Клэр, не уверена…

– Я имею в виду, что знаю, где ты работаешь, – перебила ее Клэр. – Я просто была рада тебя повидать. Вот и все. И я скучаю по вам обоим: по тебе и по Дадли. – Она в последний раз взглянула на сумки Кесты, затем на саму бывшую коллегу. – Удачи, Кеста. В том, что ты делаешь. Это очень важно. – Она хлопнула дверью.

Клэр махала, пока такси не выехало на дорогу. Она казалась такой одинокой. Кесту настолько поглотила ее работа, что она даже на секунду не вспомнила о Клэр, которая осталась где-то далеко, как пережиток прошлого. На другой стороне улицы двери отделения неотложной помощи переливались желтым и красным, автоматически открываясь и закрываясь для пациентов, которые, должно быть, были невидимками, поскольку Кеста никого не видела. Когда ее такси проехало мимо, она так сосредоточилась на том, чтобы не дать препаратам и прочим припасам вывалиться из сумок, и так переживала из-за столкновения с Клэр, что не заметила человека, который курил в сумраке больничной парковки и наблюдал за ней.