— Город без правды, — вздохнула девушка, поколебалась и твёрдыми шагами вошла в темень проулка. Случайно поддетый в полёт камешек упал, всплеснув воду в луже, и Мала отправила вдоль земли несколько слабых-слабых огоньков, чтобы только не споткнуться, не упасть и не перепачкаться случайно. Но бледный свет всё равно резкими тенями разрывал всё вокруг — заборы, грязь, сломанное колесо и двух испуганных детей.
В конце проулка прижавшись друг к другу и к стене стояли два оборвыша лет шести или семи в одежде с чужого плеча и с перепачканными лицами. Мала затруднилась сходу понять мальчики перед ней или девочки. Ребятня шёпотом звали, молили о помощи, но не могли себя заставить поднять голоса погромче или перестать выглядывать наружу.
На пустой улице колыхалась куча плотных теней, от которой слышались стоны и звуки жестких ударов. Мала нахмурилась и вышла, разожгла огоньки, отправив их к безобразной драке, сосредоточилась, уловила — избитый жив. Толпа отпрянула от яркого света, но быстро проморгавшись, бандиты разглядели кто им помешал. На кураже одинокая девушка не показалась опасной, но… волховица улыбнулась, холодно и зло, а потом повела плечами гордо и величественно выпрямляясь.
— Шла бы ты, девка… — начал один из них и осёкся, разглядев одежду противницы.
— А вот никто из вас сбежать не успеет. И кто в этом городе за вас мстить станет? Как хотите умереть, быстро или мучительно? — улыбка перешла в злой оскал, а взгляд тщательно обшаривал каждого из них — или безоружны, или со смешными ножиками у жёнок умыкнутыми.
Ответ Мала ждать не стала, плавно, будто расправляя рыболовную сеть, подняла руки и резко толкнула воздух перед собой, высвобождая удар силы. Можно было и не шевелиться, но так проще. А дальше… просто добила отобранным ножом скорчившихся от невыносимой головной боли.
— Первый, второй, третий, — считала она равнодушно, — четвёртый, пятый… А ты, парень, вставай, тебя дети у забора ждут. Шестой, седьмой…
Избитый застонал, попытался повернуться, но не смог. Ему на помощь бросились те два оборванца, бережно подняли, усадили. А сами, расплакавшись и размазывая по чумазым лицам слёзы, начали подбадривать парня.
— Блажик, держись, держись. Сейчас домой пойдём. Бла-а-ажик…
Мала закончила и холодно наблюдала за детьми. Рука с перепачканными кровью пальцами, подрагивала, пытаясь то распрямиться ладонью и пожалеть, то сжимаясь в кулак. Запоздало вспомнилась Ясна, со строгим лицом заботливо перевязывающая свежие раны, или же нахмурив бровки изгоняющая вцепившиеся в людей хвори. Самой Мале было далеко до сестры с её познаниями об исцелении, но что-то и она могла. Проблема стояла не в умении, а оставшейся после удара силе — действовать напролом редко когда было правильно, сорвалась, разозлилась. Выдохнула, на миг закрыв глаза, подошла к детям и протянула окровавленную руку к молодому парню. Оборванцы испуганно попытались защитить, но Блажик покачал головой, мол, не вам тягаться, и они отступили.