В тереме Горан не задержался — отдал околецы княжу, заглянул в свою часть теремной главы и уже хотел спускаться, когда с гульбища заметил знакомую фигуру, мелькнувшую у забора. Углеша в кольчуге, при оружии и почти без украшений, даже обережных, тихо выскользнула через чёрную калитку, стараясь не попасться никому на глаза. Княжич удивился — его сестра всегда любила наряжаться и даже на сражения выходила нацепив на обруч не меньше трёх рядов рясн, густо увешенных золотыми фигурными колтами, и накосник с тонкой вязью, и на все завязки свои леты прикрепит, и бусы на шею, и к околецам браслеты створчатые, и серьги… А тут лишь скромные кольца у висков на обруче и околецы на запястьях, словно вдова скорбящая.
Вдова скорбящая, мысль ударила молнией, и Горан поспешил к дружинному дому, высматривая Радима и Камила. Братья Таиславовичи нашлись быстро, и княжич тихо попросил Камила остаться и приглядеть за всем, а Радима идти вместе с собой.
— Осторожно. Это дело семейное, лучше всё сделать в тишине и быстро.
Они вдвоём вышли за пределы поместья, и Горан попытался найти след сестры. Это оказалось проще, чем он ждал — Углеша почти не пыталась скрываться, то ли не подумав, то ли из-за спешки. Вскоре брат понял, что она обходит город и спешит к дороге на восток.
— Что такого могло её заинтересовать возле города? — растерянно пробормотал Горан.
— Сегодня на рассвете в городе Квилинов клан от своего отрекался. Велибор должен был присмотреть, проследить, чтобы всё должно сделали, и люди засвидетельствовали. Ну и потом они разойдутся в разные стороны.
— Квилинов клан на запад, а Чеславу остаётся восток, не к нам же возвращаться. Ох, Углешка, что ты удумала.
Они спешили, но догнать сестру всё не получалось, хотя были всё ближе и ближе, пока не поняли, что она больше не бежит. Мужчины прибавили шагу и почти вылетели на дорогу за спиной княжны.
Углеша стояла в пяти шагах от Чеслава и уже призвала свой дух лука и стрелу к нему. Её глаза смотрели холодным и пустым взглядом, а губы подрагивали, но руки держали оружие твёрдо и непоколебимо.
— Сестра! Что творишь⁈ — крикнул Горан, пытаясь на бегу сбить выпущенную стрелу. Красный росчерк клюнул выше и прорезал скулу изгнанному княжичу, вместо того, чтобы пробить шею. — Радим, займись им.
Горан, наконец, добежал до сестры и обнял её, прошептав на ухо «Углешка, эх ты…». А Углеша вдруг развеяла лук и спрятала лицо у брата на плече, заплакала, бормоча сквозь всхлипы:
— Он ополчением… когда летом первую сотню подняли… ушёл. Совсем ушел… А мне не сказали. Дурак, он же драться совсем не умел.