— Мы с сестрой рады вам в любой день, гости дорогие. Но что заставляет вас печалиться? — продолжила Ясна начатый ещё по пути разговор. — Не обидел ли кто?
Старосты переглянулись и, как видно, по раннему уговору заговорил давний знакомый, рыжий староста из ближней деревни. Хотя он тоже чуть помялся, бросив вопрошающий взгляд на Малу.
— Дел к вам у нас два. Живика тем годом очень помогла и зиму перезимовать, и по весне чуть ли не в каждом втором доме свадьбы сыграть. Но не пострадала ли земля оттого? Не залютуют ли полуденницы и не испортят ли в это лето зерно? Это первое дело. А второе пришлые. Без роду они, без корня. Как бы зла не принесли. А вы тут одни, беззащитные. Боязно по вам.
— Живика земле не вредит и силу её не вытягивает. За урожай можете не тревожиться. Да и будет вам ещё столько же за помощь, как и в прошлый год. Не скупились мы в тот раз, и в этот не поскупимся. И моя помощь хворым не уменьшится. А что до сирот, нами привеченных. Так это земли за Последней рекой. Кто из нас всех здесь три колена предков за оградой окликнуть может? Или мы с сестрой с полным родом пришли и корни глубже вековой ели пустили? Если тех сирот гоните, то как нам быть, если и нас на земле побоитесь? — Ясна говорила ровно, смотрела на всех с достоинством и ни разу не дрогнула, даже ярче огня свечного горящие рясны не звякнули. — Мы ведь тоже сироты.
— Вы другое дело. Разве можно с волхвами-то поспорить. Вы к нам по-доброму, а не силой пришли, за то поклон земной. Не сдюжим вам сопротивиться. Да и другая к вам мерка, — смутился старик. — А кто на тех управу найдёт, коль безобразие чинить станут?
— Мы их приняли, мы и ответим. Правда, Мала? — Ясна всё же обернулась на сестру и почувствовала сквозь ткань её прохладную руку на своём плече.
— Этих детей мы приняли в наш дом, кормили и одевали эти недели, на Ночь Мириадов Звёзд пировали вместе. Теперь они под нашей рукой, за их поступки мы и честь и позор понесём и сами их, коль надо будет, накажем. Но коль мы их приняли как своих, то и случись беда, защитим сколь наших сил хватит.
— Воля ваша, молодая. Но может всё ж прислушаетесь к старикам?
— Стариков мы послушать всегда рады. Только своя правда нам ближе, — Ясна улыбнулась. — Как и каждому из вас ближе своего рода правда.
Девушка опять замолчала, вглядываясь в глаза старост, а потом начала расспрашивать их о здоровье тех, кого вспомнила. Да и старики больше о сиротах не заговаривали. Их скромная трапеза вышла долгой и выматывающей, а стоило проводить старост, Ясна обмякла и ушла наверх в горницу отдыхать.