Верея упёрла руки в бока, подняв пышную грудь повыше, подбородком дёрнула, мол, поспорьте! Но ей перечить никто не взялся, и она гордо ушла обратно к толпе и встала рядом с мужем. А Мала ухмыльнулась и чуть склонила голову набок, будто под тяжестью обруча устала.
— Так что ж вам надобно, соседи дорогие? В скольких волостях ни была, в каких поместьях не жила, нигде княжа с княжиней кметские урожаи не волновали, не беспокоили. Подати собрать, лихой люд дружину гонять отправить, даже суд судить сам не будет, княжих людей пошлёт. А вольных волхвов и того меньше забот с землёй и людьми на ней связывает. А уж на свадьбы по деревням подарки слать…Ха! А вы от нас чего ждёте? Быть соседями или под руку встать? Или получать заботу как о своих людях, но вольницу диких земель? Не бывает так, не бывает. И ни в одной Правде такого не написано, ни в одной были не рассказано! — Мала замолчала и чуть сжала плечо сестры.
— У нас вчера и сегодня свой праздник был, — заговорила Ясна, восседая на покрытой шкурой волка лавке как на стольце, прямая и гордая. — Сестра Мала вернулась из путешествия в Перерождающийся мир через Врата Перехода. Вернулась, не сгинула, не погибла. А вы, соседи, пришли с обвинениями разрушить нашу радость? Кем вы себя сочли, чтобы нас, сирот, поучать⁈ Вы обидою отплатили за мою добрую волю. Так не уподобиться ли мне вам? Так скажите, от сердца ли, от ума ли я помочь должна чужакам? Мне ближе те, кто со мной счастье разделил, да в годы ожидания подбодрил, о них и забота рук моих будет. А таких стариков я даже у ворот своих не потерплю.
Ясна встала, глядя полуприкрыв глаза сверху вниз на потерянных стариков, привыкших к кроткой девушке. А теперь перед ними была не внучкина ровня в старой сорочке и с медными околецами, а сиянием с рассветным солнцем спорящая княжая дева, в золоте и величии. Волховица сурово обвела всех взглядом, всмотревшись в лица и хотела уже развернуться, уйти…
— Княжиня Ясна, княжиня Мала, примите наши дворы под свою руку! — выкрикнул один из кметов, стоявших за старостами, и встал на колени, склонив голову. За ним слова и поклоны повторили и другие мужчины.
— Может ли ваше слово за все семьи сказать. Это не пустое обязательство, оно клятве равносильно, — заметила Ясна, чувствуя руку сестры на плече. — А выбранные старейшины ведь тоже перед нами.
— У стариков ум бывает неясен, да после долгой работы, да после бессонной ночи. Мы от имени наших отцов и дядьёв покорно прощения просим. И заверяем, что повинные в ссоре между нами больше у ваших ворот не покажутся.