— Кассиан! — возмущенно ахнула Серафина, лицо которой пошло красными пятнами от такого откровенного жеста в мою сторону. — Что ты делаешь?! Она же...

— Убирайтесь, — перебил её Деламар, даже не повернув головы. Его голос был обманчиво тихим, но от него кровь стыла в жилах. — Убирайтесь подальше с моих глаз. Обещаю, ди Вэйн, мы еще вернемся к этому разговору. А теперь — пошли вон.

Подружки Серафины исчезли первыми, буквально растворившись в воздухе от страха. Сама невеста смерила меня полным жгучей ненависти взглядом, гордо вздернула подбородок и, круто развернувшись, зашагала прочь, гневно цокая каблуками.

Мы остались одни.

Кассиан тяжело выдохнул, гася бушующую вокруг магию, и кивнул в сторону женского общежития.

— Идем. Я провожу тебя до комнаты.

Мои ноги всё еще дрожали, а мысли путались, но я послушно пошла рядом с ним, кутаясь в его огромный пиджак. В галерее стояла гулкая тишина.

— Что произошло? — наконец спросил он, не глядя на меня. В его голосе больше не было той пугающей ярости, только сухое требование фактов.

Я сглотнула, всё еще не до конца веря в то, что только что произошло. Наследник Бездны, который еще пару часов назад угрожал мне на лекции, только что защитил меня от собственной невесты.

— Я... я просто шла обратно в крыло, — мой голос прозвучал хрипло, и я откашлялась. — Ходила к другу. А они подстерегали меня за углом. Я не успела ничего сделать.

Деламар нахмурился, его профиль стал еще более жестким.

— Я поговорю с ними, — отчеканил он. — Подобное поведение неприемлемо.

Мы остановились у массивной двери моей комнаты. Я уже собиралась неловко поблагодарить его и отдать пиджак, но Кассиан вдруг повернулся ко мне.

Он поднял руки и уверенно, но неожиданно бережно положил ладони на мои плечи поверх своего пиджака. Его пальцы чуть сжались. Я невольно подняла голову, встречаясь с его пронзительным, глубоким взглядом.

— Больше такого не повторится, Элиана, — тихо, но с абсолютной, непререкаемой уверенностью произнес он. — Никто в этой Академии не посмеет тронуть тебя. Я обещаю.

Мое сердце сбилось с ритма, а в груди разлилось странное, обжигающее тепло. В его глазах я не видела ни надменности, ни издевки — только искреннюю, твердую клятву.

В этот момент дверь нашей комнаты с громким щелчком распахнулась.

На пороге стояла Молли. Её глаза округлились до размеров золотых монет, когда она увидела меня, закутанную в мужской камзол с гербом Деламаров, и самого Наследника Бездны, который держал меня за плечи и смотрел на меня так, словно я была для него величайшей драгоценностью.