Дверь ударилась о стену.
И мой мир разлетелся на тысячи грязных, кровавых осколков.
Я не увидел испуганной жертвы. Я увидел разгромленную комнату и их двоих. Кассиан Деламар, стоял почти вплотную к ней. Его черная рубашка была расстегнута, волосы растрепаны, а грудь тяжело вздымалась. А Элиана... моя Элиана стояла напротив него. Красная, тяжело дышащая, с растрепанными волосами и в смятой блузке.
Но хуже всего был воздух. Комната буквально искрила от густой, тяжелой, осязаемой магии и того самого напряжения, которое бывает только между двумя людьми, сгорающими от страсти. Здесь пахло морозным озоном и желанием. Я не почувствовал никакого страха с ее стороны.
Слухи не врали. Пока я мерз в ущелье Сирен, мечтая о ней, она кувыркалась здесь с моим самым заклятым врагом.
Боль, острая и невыносимая, прошила грудную клетку, а затем ее мгновенно затопила слепая, чистая ярость. Красная пелена застлала глаза. Лицо Деламара, его расстегнутая рубашка и этот собственнический взгляд, которым он смотрел на мою любимую девушку, стали единственной мишенью.
— Ты! — вырвалось из моего горла, и звук этот больше походил на рык раненого зверя.
Я не думал о магии. Я не думал о последствиях. Я просто бросился вперед, вкладывая всю свою боль, всю свою разбитую веру в один единственный, сокрушительный удар.
Эксклюзивная бонусная глава. POV: Теодор Брукс
Ущелье Сирен оправдывало свое проклятое название на все сто процентов.
Сырой, пронизывающий до костей ветер завывал между острыми скалами, имитируя женский плач. Мы торчали здесь уже вторую неделю. Грязь, постоянный холод, недосып и твари, лезущие из темных расщелин, изматывали физически, но морально я держался лучше многих.
У меня был якорь.
Каждый раз, когда магический резерв истощался, а мышцы горели от усталости, я закрывал глаза и вспоминал Элиану. Мою колючую, упрямую, гордую Элиану. В этой насквозь фальшивой Академии, где статус и родословная решали всё, она была единственной настоящей. Я вспоминал, как она морщит нос, когда злится, как ее глаза загораются азартом на лекциях по боевой магии, и как она прячет свою нежность за стеной сарказма.
Я обещал ей вернуться как можно скорее. Я обещал, что мы отпразднуем окончание этой чертовой практики. Эта мысль согревала меня лучше любого костра.
Всё рухнуло на двенадцатый день.
В лагерь прибыл курьерский отряд из столицы — привезли зелья, провизию и свежие приказы от ректората. Я как раз счищал запекшуюся кровь гаргульи со своего клинка, когда до меня донеслись голоса студентов, разгружавших телеги.