Я инстинктивно выпрямила спину, собирая остатки гордости в кулак и натягивая на лицо привычную маску холодного безразличия.

— И тебе не хворать, Серафина, — сухо ответила я. — Разреши пройти.

Я попыталась обойти ее, но бывшая невеста Деламара изящно преградила мне путь.

— Куда же ты так торопишься, Элиана? — Серафина окинула меня брезгливым, оценивающим взглядом, задержавшись на моих припухших от слез глазах, которые не смогла скрыть даже косметика. Ее накрашенные губы искривились в издевательской, широкой усмешке. — Неужели спешишь зализывать раны в какой-нибудь темный угол?

Я нахмурилась.

— О, только не делай вид, что ничего не понимаешь, — серебристо рассмеялась аристократка. Ее смех походил на звон разбивающегося хрусталя — такой же холодный и режущий. — Весь курс уже гудит о том, как вчера вечером Кассиан Деламар покинул ваше убогое крыло в бешенстве и с разбитым лицом.

Она сделала еще один шаг ко мне, победно вздернув подбородок.

— Мой отец вчера официально разорвал нашу помолвку, — с фальшивой грустью, за которой скрывалось абсолютное торжество, произнесла она. — И надо же, какое совпадение! Как только Кассиан получил долгожданную свободу, его грандиозный, страстный «роман» с нищей полукровкой мгновенно закончился скандалом.

Девицы из ее свиты противно захихикали, прикрывая рты веерами. Серафина склонила голову набок, с наслаждением впитывая каждую эмоцию на моем лице.

— Я так и знала. Ты была всего лишь удобным инструментом. Грязной, доступной игрушкой, с помощью которой он решил вывести меня из себя и спровоцировать мою семью на разрыв контракта, — ее голос пропитался чистым ядом. — Он получил то, что хотел, Элиана. И в итоге он всё равно тебя бросил. Вышвырнул на помойку, едва ты выполнила свою функцию. Каково это — осознавать, что тобой просто вытерли ноги, а потом выкинули за ненадобностью?

Эксклюзивная бонусная глава. POV: Теодор Брукс

Ущелье Сирен оправдывало свое проклятое название на все сто процентов.

Сырой, пронизывающий до костей ветер завывал между острыми скалами, имитируя женский плач. Мы торчали здесь уже вторую неделю. Грязь, постоянный холод, недосып и твари, лезущие из темных расщелин, изматывали физически, но морально я держался лучше многих.

У меня был якорь.

Каждый раз, когда магический резерв истощался, а мышцы горели от усталости, я закрывал глаза и вспоминал Элиану. Мою колючую, упрямую, гордую Элиану. В этой насквозь фальшивой Академии, где статус и родословная решали всё, она была единственной настоящей. Я вспоминал, как она морщит нос, когда злится, как ее глаза загораются азартом на лекциях по боевой магии, и как она прячет свою нежность за стеной сарказма.