Молли задумчиво прикусила губу, переваривая услышанное.

— Перед тем как ворвался Тео... — я горько усмехнулась, вспомнив безумный, отчаянный взгляд сапфировых глаз Деламара за секунду до драки. — Этот придурок заявил, что затеял весь этот шантаж только для того, чтобы я обратила на него внимание. Сказал, что сходит по мне с ума и хочет доказать, кому я принадлежу.

— Ого, — Молли потрясенно округлила глаза. — Наследник признался тебе в чувствах? И ты... ты ему веришь?

— И я ни единому его гребаному слову не верю! — резко оборвала ее я, распахивая глаза. Слезы окончательно высохли, уступив место упрямой, спасительной злости. Я выпрямила спину. — Это же Кассиан Деламар! У него никогда и ничего не бывает просто так.

Я вскочила на ноги и принялась нервно мерить шагами свободное от обломков пространство комнаты.

— Это очередная ловушка, Молли. Очередная извращенная манипуляция. Наверняка у него опять какие-то скрытые мотивы! Может, это новые политические игры его отца, или он просто тешит свое раздутое эго, решив окончательно сломать ту единственную девчонку в Академии, которая не бросилась ему на шею по первому зову. Но я больше не позволю ему играть мной. С меня хватит. Я не поведусь на эту дешевую иллюзию.

Молли задумчиво следила за тем, как я нервно меряю шагами ковер. В ее взгляде читалось глубокое сочувствие, смешанное с легким сомнением.

— А что насчет Тео? — тихо спросила она, прерывая мой монолог. — Ты намерена бороться за него? Или, учитывая всё это твое «странное притяжение» к Деламару... ты планируешь остаться вообще ни с кем?

Я резко остановилась. При одном упоминании имени Теодора сердце снова мучительно сжалось, а образ его светлых, но полных ледяного отвращения глаз вспыхнул в памяти.

— Я хочу его вернуть, — твердо, хотя и с предательской дрожью в голосе, ответила я. — Если не как парня, то хотя бы попытаться восстановить нашу дружбу. Он слишком важен для меня, Молли. Он был единственным нормальным, искренним атлантом в этом змеином гнезде, помимо тебя разумеется, и я не могу позволить Деламару отнять у меня еще и его.

Я бессильно опустилась на край чудом уцелевшей кровати и устало потерла пульсирующие виски.

— Но сейчас к нему нет смысла лезть с оправданиями, — с горечью признала я. — Ему надо дать время. Он взбешен, обижен и абсолютно уверен, что я предала его по собственной воле. Любые мои слова сейчас прозвучат как жалкая ложь.

Я подняла на подругу умоляющий взгляд. Отчаяние заставило меня схватиться за единственную доступную соломинку.

— Молли... — я неуверенно замялась, подбирая слова. — А ты не могла бы поговорить с ним? Чуть позже, через пару дней, когда он хотя бы немного остынет.