Я вздрогнула, словно меня окатили ледяной водой. Хмель еще туманил разум, но отрезвление, пришедшее вместе с этим вопросом, было болезненным. Его слова, пропитанные неожиданной уязвимостью, задели что-то глубоко внутри, и от этого я пришла в еще большую ярость — на него, на себя, на эту ситуацию.
Я не хотела слышать его вопросов. Я не хотела думать о том, что происходит между нами на самом деле.
Я вцепилась пальцами в его рубашку, притягивая его лицо обратно к своему, и прошипела, глядя прямо в его бездонные сапфировые глаза:
— Заткнись, Деламар. Просто заткнись и возьми меня прямо сейчас, пока я, черт возьми, не передумала.
Глава 29. Я бы с тобой замутила. Честное слово
Мои слова, брошенные с отчаянной, пьяной решимостью, повисли в тяжелом воздухе VIP-ложи. Я ждала, что после такой откровенной провокации он окончательно потеряет контроль. Ждала, что его губы снова сомкнутся с моими, а руки безжалостно разорвут эту ненавистную колючую шерсть, отделяющую его от моего тела.
Но вместо этого произошло то, чего я никак не ожидала.
Кассиан замер. Тьма в его сапфировых глазах дрогнула, а затем медленно, мучительно отступила, сменяясь ледяным, пугающим самоконтролем. Он тяжело сглотнул, желваки на его идеальном лице напряглись, выдавая внутреннюю борьбу.
И он отстранился.
Медленно, словно преодолевая колоссальное сопротивление собственного тела, Деламар убрал горячие ладони с моей талии и сделал шаг назад, оставляя меня сидеть на холодном мраморе стола посреди осколков хрусталя и луж пролитого вина.
Воздух ложи мгновенно остудил мою разгоряченную кожу. Я растерянно моргнула, всё еще часто дыша и судорожно сжимая в кулаках пустоту там, где только что была ткань его рубашки.
Кассиан окинул меня долгим, тяжелым взглядом. Его грудь прерывисто вздымалась, но голос, разрезавший тишину комнаты, прозвучал убийственно ровно:
— Это в тебе говорит вино, Элиана.
Он провел рукой по своим растрепанным темным волосам, пытаясь вернуть себе привычный вид надменного аристократа, хотя наполовину расстегнутая рубашка всё еще кричала о том безумии, что творилось между нами секунду назад.
— Ты пьяна, — жестко констатировал он, глядя мне прямо в глаза. — И если я сейчас поддамся и воспользуюсь твоим состоянием, завтра утром ты проснешься и возненавидишь меня еще сильнее. А заодно возненавидишь и саму себя за то, что позволила себе эту слабость.
Я приоткрыла рот, чтобы возразить, чтобы по привычке бросить ему в лицо злую колкость, но слова застряли в пересохшем горле. Его правота ударила меня наотмашь. Пьяный дурман начал стремительно рассеиваться, оставляя после себя лишь жгучий, липкий и парализующий стыд. Я только что сама умоляла человека, который меня шантажирует, взять меня прямо на столе.