— Если бы ты только не был таким редкостным, властным козлом... — задумчиво протянула я, не обращая внимания на то, как его брови поползли вверх от такого наглого заявления. — Если бы не весь этот твой шантаж... И если бы в моей жизни не было Тео...

Я тяжело вздохнула, уютнее устраиваясь в кольце его крепких рук и укладывая голову ему на грудь, прямо туда, где ровно и спокойно билось его сердце.

— Знаешь, что бы я тогда сделала? — прошептала я, чувствуя, как слова окончательно заплетаются, а сон неумолимо забирает меня в свои объятия. — Я бы с тобой замутила. Честное слово. Я бы сама отбила тебя у этой твоей драгоценной, истеричной Серафины. И глазом бы не моргнула...

Я не увидела, как изменилось его лицо после этого пьяного, безрассудного признания. Мои глаза закрылись, и я провалилась в спасительную темноту под мерный звук его шагов по брусчатке, почувствовав напоследок лишь то, как его руки на мгновение сжались вокруг меня чуть крепче, бережно прижимая к себе.

Утро оказалось для меня недобрым, потому что обрушилось безжалостным светом и чудовищной головной болью. Кто-то настойчиво тряс меня за плечо, вырывая из тяжелого, душного сна.

—Элли! Элиана, вставай! Мы опоздаем на занятие, а магистр Блэквуд с нас шкуру спустит!

Я с трудом разлепила веки. Комната качнулась, а в висках застучали крошечные кузнечные молоточки. Надо мной нависала Молли, уже одетая в форменную мантию. Я издала нечленораздельный стон и попыталась натянуть одеяло на голову, но подруга безжалостно сдернула его.

Холодный утренний воздух коснулся моих голых ног. Я опустила мутный взгляд вниз и замерла.

На мне была моя тонкая хлопковая ночнушка.

Сон слетел мгновенно, уступив место ледяной панике. Я судорожно сглотнула, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Так, стоп. Выход из Академии, пафосный ресторан, возмутительно вкусное вино... очень много вина. Мой пьяный срыв, разгромленный стол. А потом...

Последнее, что услужливо подкинула мне память — это мерный стук шагов по брусчатке и то, как Кассиан Деламар тащил меня на руках по ночным улицам, пока я уютно устраивалась на его широкой груди.

— Вот гребаное дерьмо, — хрипло выдохнула я, закрывая лицо ладонями.

Молли стояла рядом с кроватью, скрестив руки на груди, и смотрела на меня слишком уж лукаво. В ее расширенных глазах плясали откровенно дьявольские искорки, а губы кривились в хитрой усмешке, которую она даже не пыталась спрятать.

Я тяжело вздохнула, убирая руки от лица. Голова раскалывалась, но неизвестность убивала еще больше.

— Ладно, — обреченно прохрипела я. — Говори уже. Что ты видела?