— Тебе конец! — продолжала вопить Серафина, яростно надвигаясь на меня и собирая в ладонях обжигающие сгустки боевой магии. — Ты слышишь меня, дрянь?! Тебе конец!
Глава 25. Буря и щит
Воздух вокруг затрещал, перенасыщенный агрессивной магией Серафины. Запахло паленой травой и грозой. Аристократка надвигалась на нас, как стихийное бедствие, готовая смести всё на своем пути, и в первую очередь — меня.
Я сглотнула вставший в горле ком, но заставила себя не вскакивать и не бежать. Вместо этого я незаметно, но весьма ощутимо ткнула своего «нового парня» локтем под ребра.
— Твой выход, — процедила я сквозь зубы так тихо, чтобы услышал только он. — Ты заварил эту кашу, тебе и расхлебывать. Разбирайся с ней сам.
Кассиан даже не поморщился от моего удара. На его лице расцвела дьявольски самодовольная, торжествующая ухмылка. План сработал идеально — гордость Серафины была уязвлена настолько, что она потеряла лицо перед всей Академией.
Не сказав мне ни слова, Деламар плавно и неторопливо поднялся со скамейки. В его движениях не было ни грамма суеты или страха. Он смахнул несуществующую пылинку с рукава своего камзола и решительным, широким шагом направился прямо навстречу разъяренной невесте.
Я осталась сидеть на нагретом солнцем камне, словно приклеенная, во все глаза наблюдая за разворачивающейся сценой. Внутри всё сжалось от странной смеси страха и злорадства.
— Пусти меня к ней! — истошно взвизгнула Серафина, попытавшись обогнуть Кассиана. С ее пальцев уже срывались опасные искры боевых пульсаров, грозя прожечь дыру в любом, кто встанет у нее на пути. — Я сотру эту дрянь в порошок!
Но прорваться к моей скамейке ей не удалось.
Деламар вырос перед ней непреодолимой стеной, заслоняя меня своей широкой спиной. Он двигался пугающе быстро. Одним точным, выверенным движением он перехватил тонкие запястья Серафины. Вспышка темной магии — и искрящиеся пульсары в ее ладонях с тихим шипением погасли, нейтрализованные его превосходящей силой.
— Успокойся, Серафина, — его голос, усиленный магией, эхом прокатился по замершему двору. В нем звучал арктический холод и сталь. — Ты устраиваешь истерику на пустом месте и позоришь себя перед студентами.
— Позоришь?! — она задохнулась от возмущения, безуспешно пытаясь вырвать руки из его стального захвата. По ее идеальным щекам потекли злые слезы. — Это я себя позорю?! Ты только что на глазах у всей Академии целовал эту безродную шлюху! Ты — мой жених!
— Это ничего не значит, и ты это прекрасно знаешь, — ровным, бездушным тоном ответил Кассиан, слегка встряхнув ее за плечи, чтобы привести в чувство. — Прекрати этот цирк. Не заставляй меня применять к тебе заклятие оцепенения.