— Ты не игрушка, Элиана, — твердо заявил он. В его тоне было столько мрачной, непоколебимой уверенности, что у меня по спине пробежал холодок. Он снова играет, или… говорит правду?! Я была немного растеряна от такого заявления, но виду не подала. Не хотелось давать ему еще один повод для своей уязвимости.

Секунду мы смотрели друг другу в глаза, словно ведя безмолвную битву, в которой никто не собирался уступать. А затем напряжение исчезло так же резко, как и появилось.

Кассиан разжал руки, позволяя мне наконец-то сползти с его коленей и присесть рядом на прохладный камень скамейки. Я поспешно одернула юбку, стараясь отодвинуться от него хотя бы на несколько дюймов, но он сделал вид, что не заметил моих попыток сбежать.

Ленивым, небрежным движением он достал из сумки какой-то рандомный учебник по истории магии, открыл его на середине и положил себе на колени.

— Советую тебе сделать то же самое, — невозмутимо произнес Деламар, устремляя скучающий взгляд на строчки текста. — Сделай вид, что мы вдвоем мило готовимся к семинару. Потому что теперь мы ждем появления Серафины в этом дворе. Слухи уже дошли до нее, я в этом не сомневаюсь.

Я послушно вытащила из сумки первый попавшийся конспект и уставилась в него, хотя строчки прыгали перед глазами, не складываясь в осмысленный текст. Ожидание сводило с ума, натягивая нервы до предела.

Но долго притворяться прилежными студентами нам не пришлось.

Воздух во внутреннем дворе внезапно стал колючим. Гул голосов, только-только начавший восстанавливаться после нашего скандального поцелуя, снова оборвался, сменившись испуганными шепотками. Студенты, стоявшие у входа со стороны элитного корпуса, поспешно, чуть ли не в панике расступились, образуя широкий коридор.

И по этому коридору, чеканя шаг так, что каблуки звонко и угрожающе цокали по каменным плитам, шла леди Серафина ди Вэйн.

Она была в ярости. Настоящей, слепой, разрушительной ярости, от которой пространство вокруг ее идеальной фигурки искрило от нестабильной магии. Ее красивое, обычно надменное лицо сейчас исказила уродливая гримаса неприкрытой ненависти.

Она даже не стала дожидаться, пока приблизится к нашему фонтану. За несколько метров до нас ее пронзительный, срывающийся на истеричный визг голос разрезал мертвую тишину двора:

— Ты — жалкая грязь из-под моих ногтей! — заорала Серафина на всю Академию, тыча в меня дрожащим от бешенства пальцем. — Как ты посмела?! Как ты, ничтожная оборванка, смела своими грязными руками касаться моего жениха?!

Я вздрогнула, инстинктивно вжавшись в спинку скамейки, пока Кассиан рядом со мной даже не пошевелился, лишь едва заметно, торжествующе изогнув губы в полуулыбке.