Я не мог ей ничего рассказать. Стоит ей узнать правду, её импульсивность и этот мальчишка Брукс немедленно наделают глупостей, которые приведут их обоих к смерти.
Я должен был оставаться для неё злодеем. Непонятным, жестоким куратором, который использует её в своих играх. Это было безопаснее для неё.
В два шага я оказался рядом с её кроватью и навис над ней. Близость к ней была добровольной пыткой. Я чувствовал исходящий от её кожи жар, видел, как дрожат её ресницы. Мне до одури хотелось убрать отпечаток прикосновений Брукса с её тела, доказать, что она принадлежит не ему, что её судьба, её будущее — какими бы темными они ни были — связаны со мной.
Но я лишь опирался руками о матрас, заставляя свой голос звучать холодно и угрожающе. Я давил её своим авторитетом, приказывая забыть то, что она услышала.
«Ты влезла в тайны, к которым еще не готова».
И это была чистая правда. Она была не готова.
Когда я отстранился, между нами снова пролегла непреодолимая пропасть. Я посоветовал ей опираться на Брукса, и каждое слово, произнесенное мной, оседало на языке пеплом. Пусть лучше она целуется с этим простаком, думая, что он её защитник, чем узнает, что настоящий монстр — не падальщик в Архивах, а её собственное происхождение, и что единственный, кто может удержать этот мир от её уничтожения, сейчас стоит перед ней.
Я развернулся и вышел, оставив её один на один с вопросами.
Маска идеального Наследника снова была на месте, но внутри меня медленно, неотвратимо разгорался пожар, который грозил спалить дотла все политические пакты и договоренности.
Глава 17. Яд элитной невесты и интрижка с Наследником
Возвращение к академической рутине после нескольких дней вынужденного заточения в четырех стенах оказалось на удивление освежающим.
Мы с Молли шли по широким, залитым приглушенным магическим светом коридорам Академии, вливаясь в шумный поток адептов. Запах древних свитков, озона и едва уловимой сырости, присущий этим стенам — настоящий дух темной академии, который я так любила и одновременно ненавидела, — теперь казался почти родным.
Я с наслаждением повела плечами. Ключица лишь слегка отозвалась тянущим ощущением. Мази Молли и зелья магистра Валериуса сотворили чудо — от ужасной раны остался лишь бледно-розовый рубец, который я надежно скрыла под высоким воротником форменной блузки. Я снова была в строю.
— ...и представляешь, Филдс задал нам эссе на три свитка о свойствах ядовитых анемонов! На три! — щебетала Молли, перехватывая свою бездонную сумку с учебниками. — Хорошо, что ты вернулась. Без тебя на лекциях просто невыносимо тоскливо.