Глава 13. Отравленная кровь и слова раскаяния
Сознание возвращалось медленно, словно я всплывала с огромной глубины, продираясь сквозь толщу вязкой, темной воды. Первым, что я ощутила, был запах. Затхлость и гниль заброшенных Архивов исчезли, уступив место резкому, свежему аромату морских водорослей-целителей, йода и горьких трав.
Затем вернулись звуки: тихое, мерное гудение очищающих сфер и чье-то ровное, глубокое дыхание совсем рядом.
Я с трудом разлепила тяжелые, непослушные веки. Белоснежный сводчатый потолок лазарета, сотканный из гладкого перламутра, мягко светился. Боль в плече, которая казалась всепоглощающей там, в темноте, теперь превратилась в тупую, пульсирующую ломоту. Мое тело словно налили свинцом, каждое движение давалось с колоссальным трудом.
Я слабо застонала и попыталась повернуть голову.
— Не делай резких движений.
Низкий, знакомый до дрожи голос прозвучал так близко, что я вздрогнула. В кресле у моей кровати, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди, сидел Кассиан Деламар.
Но это был не тот безупречный, надменный Наследник, к которому привыкла вся Академия. Его темные волосы, обычно уложенные волосок к волоску, сейчас пребывали в легком беспорядке, словно он не раз в раздражении запускал в них пальцы. Идеально скроенного камзола на нем не было, а белоснежная рубашка оказалась расстегнута на несколько верхних пуговиц. Но больше всего меня поразило то, что рукава рубашки и манжеты были испачканы моей кровью.
В его сапфировых глазах, устремленных на меня, больше не было ни льда, ни издевки. Только тяжелая, мрачная задумчивость и что-то еще, что я никак не могла расшифровать.
— Что... что произошло? — мой голос прозвучал как жалкий, сухой шелест. В горле пересохло, словно я наглоталась песка.
Кассиан мгновенно подался вперед. Он взял с прикроватного столика хрустальный кубок с водой и осторожно поднес к моим губам, придерживая меня за затылок горячей ладонью. Я жадно сделала несколько глотков, чувствуя живительную влагу.
Убрав кубок, он не спешил отстраняться. Кассиан оперся локтями о колени, сцепил пальцы в замок и тяжело посмотрел на мои забинтованные плечо и ключицу, от которых исходило слабое бирюзовое свечение целительной магии.
— Прости меня, Элиана, — внезапно произнес он.
Эти три слова прозвучали в тишине лазарета оглушительнее, чем рев любого глубоководного монстра. Я замерла, решив, что яд твари всё-таки добрался до моего мозга и у меня начались галлюцинации. Кассиан Деламар, гордость аристократии, извиняется передо мной, да еще и помогает выпить воды? Он ухаживает за полукровкой с самого дна?