Но почему-то вместо смеха в памяти всплыл его потемневший взгляд, жар его тела и та жесткая, откровенно собственническая хватка, которая кричала о чем угодно, но только не о равнодушии холодного куратора.
Я мотнула головой, прогоняя это абсурдное наваждение. Скомкав пергамент Молли, я бросила его в свою сумку. Это всё бред. Кассиан Деламар — безжалостный манипулятор и ледяной сноб. Ни о какой симпатии в мою сторону не может быть и речи. Он же презирает таких как я!
Чтобы отвлечься, я опустила руку под столешницу и машинально провела ладонью по бедру — там, где еще недавно ощущала железную хватку его пальцев. Ткань форменной юбки всё еще казалась неестественно холодной, пропитанной его остаточной магией.
Но вдруг мои пальцы наткнулись на что-то чужеродное.
Сердце пропустило удар. Я осторожно нащупала в складках юбки небольшой, идеально сложенный прямоугольник плотной черной бумаги, от которого едва заметно веяло морозным озоном. Кассиан не просто так сжал мое бедро, демонстрируя свою власть. Под прикрытием этой пугающей, собственнической выходки он незаметно сунул мне послание.
Убедившись, что Молли снова прилежно строчит конспект за профессором Нортоном, я опустила глаза на колени и дрожащими пальцами развернула гладкий, почти шелковый пергамент.
Резкий, властный почерк Наследника гласил:
«Твоя семья лжет тебе, Элиана. Если хочешь узнать истинную цену нашего договора и то, чья кровь на самом деле течет в твоих венах — жду тебя сегодня ровно в полночь в своих личных покоях.
Приходи одна. Если твой цепной пес увяжется за тобой, я сделаю так, что к рассвету его навсегда исключат из Академии и отправят в столичную тюрьму».
Я смотрела на эти выведенные темными чернилами строки, чувствуя, как воздух с шипением покидает легкие.
Интрижка? О нет, Молли была совершенно неправа. Это была не интрижка. Это был шантаж, искушение и расставленная ловушка одновременно. И, судя по тому, как бешено заколотилось мое сердце, Кассиан Деламар прекрасно знал, что я в нее шагну.
Глава 18. Украденные мгновения
Остаток учебного дня прошел для меня как в густом, непроницаемом тумане. Я механически переходила из одной аудитории в другую, машинально кивала на щебетание Молли и делала вид, что прилежно конспектирую лекции. Но на самом деле все мои мысли вращались вокруг плотного черного прямоугольника, спрятанного на самом дне моей сумки.
Записка Деламара не давала мне покоя.
Последний колокол, возвещающий об окончании занятий, прозвучал для меня как спасение. Толпа адептов хлынула в коридоры, стремясь быстрее покинуть учебные корпуса. Мы с Молли дошли до развилки у Южной башни, где наши пути расходились — ей нужно было заскочить в библиотеку, а я направилась в сторону нашего общежития.