Но затем, сквозь пелену желания, в моем сознании словно ударил ледяной колокол.

«Если твой цепной пес увяжется за тобой, я сделаю так, что к рассвету его навсегда исключат из Академии и отправят в столичную тюрьму».

Слова из черной записки вспыхнули перед глазами кровавым предупреждением. Наследник явно не бросал слов на ветер. Одно мое неверное движение, одно признание Теодору — и жизнь человека, который сейчас с такой нежностью и страстью целовал меня, будет разрушена навсегда.

Я вздрогнула. Сердце, только что бившееся в ритме страсти, теперь заколотилось от липкого, ледяного ужаса. Я должна была защитить его. От Деламара. И от правды, которую сама еще не знала.

— Тео... подожди, — я с трудом оторвала руки от его плеч и мягко, но настойчиво уперлась ладонями в его грудь, заставляя немного отстраниться.

Он тяжело дышал. Его глаза, затуманенные желанием, сфокусировались на моем лице. Он нахмурился, нехотя убирая руки из-под моей блузки, но продолжая удерживать меня в кольце своих объятий.

— Что такое? Болит плечо? — его голос мгновенно изменился, наполнившись тревогой.

— Нет, плечо в порядке, — я заставила себя выдавить виноватую улыбку, торопливо поправляя сбившуюся форму и стараясь унять дрожь в руках. — Просто... Молли ждет меня в комнате, мы договорились вместе готовиться к семинару по зельеварению. Если я не приду, она поднимет панику на всё общежитие.

Теодор разочарованно выдохнул и прислонился лбом к моему лбу, закрывая глаза.

— Ненавижу делить тебя с кем-то еще, — пробормотал он, неохотно отступая на полшага. — Я зайду за тобой перед ужином?

— Нет! — воскликнула я слишком быстро и слишком резко, чем вызвала у него недоуменный взгляд. Я судорожно сглотнула и попыталась сгладить тон: — В смысле... я ужасно устала за сегодня, Тео. Валериус предупреждал, что после первого дня занятий будет откат. Я, наверное, просто лягу спать пораньше. Давай увидимся завтра утром?

Он внимательно, изучающе посмотрел на меня. В его янтарных глазах мелькнуло подозрение — он слишком хорошо меня знал, чтобы не заметить моей нервозности. Но, видимо, списав это на последствия травмы, он кивнул.

— Хорошо, Элли. Отдыхай, — он нежно коснулся костяшками пальцев моей щеки. — До завтра.

Я смотрела, как его высокая, широкоплечая фигура скрывается за поворотом коридора, и чувствовала себя последней предательницей. Мои губы всё еще горели от его поцелуев, а под кожей пульсировало возбуждение, но внутри всё сковало льдом.

Отсчет времени пошел. До полуночи оставалось всего несколько часов, и мне предстояло шагнуть в самое логово Наследника Бездны совершенно одной.