Я успела сделать всего несколько шагов по безлюдному коридору, освещенному лишь редкими магическими факелами, когда чья-то большая, сильная рука внезапно перехватила меня за талию.

Я даже не успела вскрикнуть. Меня резко, но удивительно бережно дернули в сторону, утягивая в глубокую, скрытую за тяжелым бархатным гобеленом нишу в каменной стене.

В нос ударил знакомый, терпкий запах грозы и мужского одеколона, и инстинктивный страх мгновенно сменился дрожью совершенно иного рода. Моя спина впечаталась в холодную кладку, а в следующее мгновение меня накрыла горячая, тяжелая тень.

Теодор.

Он прижал меня к стене своим массивным телом, отрезая все пути к отступлению. В полумраке ниши его янтарные глаза горели нетерпеливым, голодным огнем. После изнурительной сдачи нормативов на полигоне от него исходил жар, а серебристые пряди волос были слегка растрепаны.

— Бездна, как же я скучал,Элли, — хрипло, сорвавшимся шепотом выдохнул он мне прямо в ухо. — Я думал, этот день никогда не закончится.

Не дав мне и шанса на ответ, Теодор жадно приник губами к моей шее. Его поцелуи были горячими, властными и отчаянными. Он целовал пульсирующую венку, линию челюсти, спускаясь к основанию шеи, обжигая кожу своим дыханием.

От этого напора у меня подогнулись колени. Я тихо ахнула, запрокидывая голову и цепляясь пальцами за широкие плечи его форменного камзола.

— Тео... нас могут увидеть, — попыталась слабо возразить я, хотя мой голос предательски дрожал, а тело плавилось в его руках.

— Пусть смотрят, — глухо отозвался он, не отрываясь от моей шеи.

Его большие, мозолистые от тренировок с мечом руки скользнули по моей талии. Нетерпеливым движением Тео выдернул край моей форменной блузки из-под юбки. Его ладони, горячие как раскаленные угли, пробрались под плотную ткань, касаясь обнаженной кожи. Он собственнически провел пальцами по моему позвоночнику, заставляя меня судорожно выгнуться ему навстречу, а затем переместил руки на мои ребра, большие пальцы почти касались края кружевного белья.

Его прикосновения были сводящим с ума контрастом с холодным камнем у меня за спиной. В тесном пространстве ниши, скрытой от посторонних глаз лишь старым гобеленом, каждый его вздох и каждое движение казались оглушительными. Я растворялась в нем, отвечая на ласки, зарываясь пальцами в его волосы и прижимаясь ближе к его твердой груди.

На несколько бесконечных, пьянящих минут мир вокруг сузился до размеров этого темного угла. Были только руки Теодора, его губы на моей шее и обжигающий огонь, разгорающийся внизу живота.