Я сжала пальцами перо так сильно, что оно едва не треснуло.

— Даже если и так, здесь полно свободных мест, — упрямо прошептала я.

— Я Наследник Бездны, — лениво, с ноткой опасного превосходства отозвался Кассиан. — Я могу сидеть везде, где пожелаю. И уж тем более я не собираюсь спрашивать твоего разрешения.

Гнев, подогретый недавней стычкой в коридоре, вспыхнул во мне с новой силой. Я резко повернула к нему голову, встретившись с его насмешливым, темным взглядом.

— Тогда почему бы вам не воспользоваться этой привилегией и не сесть рядом со своей законной невестой? — ядовито прошептала я, целясь в самое больное. — Уверена, леди Серафина с радостью освободит для вас весь ряд, чтобы вы могли обсудить ваши... политические договоренности.

Искры насмешки в глазах Кассиана мгновенно потухли, сменившись непроницаемой, смертоносной тьмой. Воздух вокруг нас, казалось, кристаллизовался от внезапного падения температуры.

— Заткнись, — его голос был тише шелеста перелистываемых страниц, но в нем прозвучала такая властная, подавляющая сила, что у меня перехватило дыхание.

В ту же секунду его большая, сильная ладонь скользнула под столешницу, скрытая от посторонних глаз, и мертвой хваткой легла на мое бедро.

Я судорожно вдохнула, едва не вскрикнув. Его длинные пальцы сжались так сильно, почти до боли, впиваясь сквозь плотную ткань юбки в мою плоть. Это был не жест страсти — это была чистая, неприкрытая демонстрация силы и контроля. Одно движение, удерживающее меня на месте, превращающее меня в пойманную птицу.

— Я твой куратор, Элиана, — процедил Кассиан, чуть склонившись ко мне. Его дыхание обожгло мою щеку. — И если ты еще раз посмеешь разговаривать со мной в таком тоне, ты получишь от меня новое наказание. И поверь мне, Заброшенные Архивы покажутся тебе веселой прогулкой по сравнению с тем, что я для тебя придумаю.

Он смотрел мне прямо в глаза, не моргая. Его рука на моем бедре сжалась еще сильнее, заставляя меня прикусить губу, чтобы не издать ни звука. Я замерла, парализованная этой гремучей смесью страха, возмущения и чего-то еще, темного и запретного, что его близость неизменно пробуждала в моей крови.

Профессор Нортон продолжал вещать о древних битвах, адепты скрипели перьями, а в нашем маленьком углу, скрытом за деревянной партой, разворачивалась своя, куда более опасная война. И я, чувствуя жесткую хватку Кассиана на своем теле, понимала, что проигрываю её по всем фронтам.

Хватка Деламара держалась еще несколько мучительно долгих секунд. Я сидела, вцепившись побелевшими пальцами в край столешницы и стараясь дышать ровно, чтобы не выдать ту бурю эмоций, которая бушевала внутри.