— Не касаются?! — возмущенно вспыхнула я, подаваясь вперед и совершенно забыв про боль в ключице. — Речь шла о моей жизни! О том, что вы шпионите за мной по указке моей семьи! Я имею право знать, что за чертовщина происходит вокруг меня и почему моя бабушка диктует условия Наследнику!

Кассиан в два широких шага преодолел расстояние между нами и оказался у самой кровати. Он навис надо мной, опираясь руками о матрас по обе стороны от моих бедер. Его лицо оказалось непозволительно близко, и от исходящего от него ледяного могущества у меня перехватило дыхание. Я уже не первый раз видела его так близко, но его правильные и красивые черты лица и в этот раз заставили поволноваться.

— Ты имеешь право только на то, чтобы восстановить свое здоровье и вернуться к занятиям, — жестко, чеканя каждый слог, произнес он. Его сапфировые глаза сверлили мои, будто бы подавляя волю. — Ты влезла в тайны, к которым еще не готова. Если твоя бабушка сочтет нужным, она сама всё тебе расскажет. Когда придет время.

— А если я хочу знать сейчас? — с вызовом прошептала я, не отводя взгляда, хотя внутри всё дрожало от его подавляющей ауры.

— То тебе придется научиться терпению, — Кассиан плавно отстранился, возвращая себе привычную холодную отстраненность. — Ешь, принимай зелья и поправляйся, Элиана. Твой друг Брукс отлично справляется с ролью сиделки, но я предпочитаю, чтобы мои подопечные не зависели от чужой помощи.

Он бросил на меня последний, нечитаемый взгляд, в котором смешались предупреждение и какая-то странная, затаенная горечь, после чего развернулся и направился к двери.

— Доброй ночи, — бросил он через плечо.

Дверь бесшумно закрылась за его спиной, оставив меня наедине с горами изысканной еды, пульсирующей раной на ключице и еще большим количеством вопросов, на которые у меня по-прежнему не было ответов.

— Чего он так прицепился к Бруксу? Совсем что ли? – пробормотала я, откидывая одеяло, чтобы как следует изучить то, что он принес.

.

Бонусная глава Кассиана Деламара

Стоять под дверью убогой комнаты в студенческом общежитии с левитирующими подносами, уставленными едой, было верхом абсурда. Я чувствовал себя одержимым, потерявшим рассудок идиотом.

Мне следовало отправить всё это с дежурным слугой, а самому сидеть в своем кабинете, изучать отчеты Совета и готовиться к политической свадьбе с Серафиной. Но вместо этого я сам, как мальчишка на побегушках, нес экстракты и деликатесы девчонке, которая явно меня ненавидела.

Я просто хотел убедиться, что она в порядке. Надеюсь, что яд, который я собственными руками, вливая в неё тьму, выжигал из её вен, не оставил последствий. Чувство вины за ту ночь в Архивах было новым, отвратительным и грызущим изнутри ощущением, от которого не спасал ни холодный рассудок, ни родовая магия.