Этот психанул, походу, и в окно уставился. Похуй, ему полезно иногда, а то уж, блядь, больно по жизни жидкий. Поэтому эта овца на нём и ездит.
Как к отелю подъезжаем, Эмме звоню и говорю, чтобы выходила. Подниматься влом. Я если заебался и жрать хочу — психованным становлюсь, так что лучше без лишних телодвижений.
— Выхожу, — чирикает и минуты через две выпархивает из дверей.
Я аж, блядь, не сразу узнаю её и про жратву забываю.
— Нихера, ты красивая, — оглядываю в ахуе, когда она в салон рядом плюхается. — Прямо, блядь, туза из рукава достала.
Глаза накрасила потемнее, волосы уложила и платье в облипку натянула, так что всё мясо сочное на виду. Эрик с переднего седла чуть шею не свернул.
— Спасибо, — улыбается. — Я решила, раз уже идём в ресторан, есть повод нарядиться. — Как первый день выставки прошёл?
— Заебись всё, — говорю, и сам продолжаю на автомате пялиться. Как будто другая тёлка передо мной, реально. Мне в целом и старая нравилась, но эта прямо топ.
Это самый пиздатый вариант — когда она без всяких примочек и так зашла, а потом показалась с марафетом. Сюрприз сразу, считай, приятный.
— А я погуляла, пофотографировала, выпила кофе, поела в кафешке индийской, — докладывает.
— С индийской жратвой полегче надо. Они столько специй туда ебашат, что обдристаться недолго, — Я руку ей на плечо закидываю и на водилу смотрю. — Чего стоим-то? Не будет больше никого. Ты ж не автобус экскурсионный.
Минут через двадцать пригоняем в «Камчатку» — пиздатый рестик местный. Морских гадов тут охуенно готовят — я лучше даже в Лиссабоне не жрал.
В гардеробной, пока она раздевается, ещё конкретнее пялюсь.
Вот даже приебаться не к чему, отвечаю. Даже к шмоткам её: с виду и не скажешь, что дешманские, особенно в комплекте с кольцом. Хотя пизжу. Вода туалетная у неё говно, и сумка видно, что шлаковник. Надо будет завтра бабок ей кинуть, чтобы поменяла.
Пока к столу топаем, чую, пялятся мужики на неё. Мне такое всегда в кайф: когда на тёлку рядом со мной другие дрочат. При условии, что она перед ними жопой спецом крутить не будет. А если вдруг начнёт — похуй по какой причине, — это самый ебанный зашквар.
Помню, с овцой одной в рестик ходил: отлить отлучился, возвращаюсь, а она прямо не отходя от кассы какому-то хую лыбится и номер надиктовывает. У меня аж, блядь, в ушах зазвенело. Думал, ушатаю прямо на месте, дуру. По итогу нахуй там же послал и оставил её сидеть вместе со счётом в тридцатку. Кому номер сунула, пусть устриц её с шампанским и оплачивает.
За стол садимся. Мы с Эриком с голодухи с ходу заказываем, а Эмма давай меню листать. У меня аж подгорать начинает оттого, как, блядь, долго она это делает. Хочется ей рявкнуть: «вот это бери и это», но помню, как она меня тогда в рестике тормознула, и пиздюку говорю, чтобы к ней позже подошёл.