Через пару секунд, правда, отмирает и семенит к машине. Разволновалась, щёки даже в темноте красные.
— А вы почему здесь стоите? — блеет она, снова переходя на «вы».
— За тобой приехал. Приглашал же на ужин.
— Я ведь сказала, что подумаю, — и смотрит с укором.
— Так времени-то прошло?
— У меня могли быть другие планы.
— С ним, что ли? — я киваю на шкета, который растерянно на нас пялится.
— Ярослав тут ни при чём. Просто…
— Так у тебя есть другие планы или ты цену себе набиваешь? — раздражённо уточняю я.
— Я не набиваю. Просто говорю, что некрасиво ставить меня перед фактом.
— Мне когда в голову что-то стреляет, я не рассуждаю, как это выглядит. Захотел лично приехать — взял и приехал. Так что, ужинать со мной поедешь? Или домой назло попилишь на маршрутке?
Она хмурится, перетаптывается с ноги на ногу. Сто пудов, планов у неё никаких нет, но уж очень хочется цену себе набить и меня на место поставить. Дебильная бабская привычка. Если не хотела бы — сходу бы срезала. А если хочется — чего сиськи-то мять. Просто садись.
— Давай, — поторапливаю, зная, что некоторым девкам прямо надо, чтобы их поуговаривали. — Сказал же, не обижу.
— Хорошо, я сяду, — медленно выговаривает она, пожевав губу. — Но только потому, что мне жалко потраченного тобой времени.
Пока она гордо топает к водительской двери, её подружки-официантки уже вовсю перемывают ей кости. Ну и что толку злиться? Даже не будь Эммы, ни одну из этих крокодилиц я с самого глубокого перепоя к себе в тачку не посадил бы.
— И давай сразу договоримся, — приземлившись на соседнее кресло, Эмма сверлит меня взглядом училки. — После ужина ты отвезешь меня домой, и впредь без предупреждения заезжать за мной не будешь.
Стиснув зубы, я врубаю передачу и скатываюсь с обочины. Ебать, какая соплюха гордая.
13
При подъезде к рестику Эмма начинает резко нервничать и сопеть, хотя до этого сидела смирно.
— А меня туда точно пустят?.. — она испуганно косится на бентли у входа. — Я же после смены… Особо не наряжалась.
— Да похуй, не парься, — успокаиваю я. — Главное, что не в трениках. Только кольцо можешь снять.
Она снова накрывает кольцо ладонью, будто боится, что я его стащу с неё силком, и стоит мне припарковаться, начинает истерично дёргать дверную ручку.
— Харе кипишить, — ворчу я, снимая автоблокировку. — Ты же не в «Москвиче».
Она сразу сникает, руки — на колени, и замирает.
— Извини. Просто дверь не поддавалась, и я занервничала.
— Если бы я хотел тебя трахнуть в машине, поехали бы в лесок гулять, а не в центр, — усмехаюсь я. — Выходи давай. Голодная, стопудово.