Тачку кидаю посреди двора и ныряю по памяти в третий. Точно он. Вот об эту ступеньку изгрызанную я чуть ботинок не ободрал. По лестнице поднимаюсь, как в жопу стрелянный, и на автомате двери сканирую в поисках той самой. Приличная у неё была: коричневая такая, лаковая.
Нахожу её на четвертом и, не отдышавшись, жму на звонок. В грудине горит, как будто час в зале с железом отъебашил. Хотел фитнес — получай, хули.
Секунд пять проходит — и нихуя. Никто не открывает. В психу жму ещё раз, уже подольше. Бля-я-я… Вот не открыла — и хули теперь? Время шесть, девка пропала, номер выключен. Кроме шкета, других контактов нет. К мамане её, что ли, в больничку тащиться и на рога её поставить? Имя и фамилия у меня есть.
Блядь, ненавижу такое состояние. Когда нихуя не можешь сделать. Была бы рядом — высек бы за такой геморрой.
— Открывай, блядь! — ору и со всей дури ногой в дверь всаживаюсь.
Результата, ясен хер, ноль, зато тут же баба из соседней двери вылезает.
— Ты чего делаешь здесь, придурок? — рявкает. — Сейчас ментов позову.
— Ты, блядь, бессмертная, что ли? — цежу. — Скройся нахуй.
Но пизда эта скандальной оказывается и схлопываться даже не думает.
— Если не свалишь, я сейчас сына крикну, и он тебе битой башку проломит, понял?
Я настолько в ахуе нахожусь, что от её угроз даже ржать начинает хотеться. Она, блядь, ещё кобыла такая. Халат еле жопу прикрывает, а из-под него ляхи мощные виднеются. Нахуя ей звать кого-то — она целую бригаду одной левой переебет.
— Слышь, а ты телефон матери Эммы случайно не знаешь? Мне нужна она срочно.
Она брови нарисованные сдвинула и глазеет на меня, как на долбоеба.
— Какой ещё Эммы?
— Которая тут живет, — на дверь киваю. — Тихонова.
— Тихоновых не знаю, — буркает. — Здесь всю жизнь баба Аня жила. Полгода назад сын её к себе забрал, потому что старая совсем стала. Они квартиру сдавать начали. Вроде видела я тут девку светленькую пару раз, но она даже не здоровалась.
77
Полторы недели спустя
Я отхлебываю кофе и морщусь. Тьфу, блядь. Остыл и на вкус как ослиная моча.
На столе папка лежит от ФСБ-шника, которого мне в свое время юрист подгонял. За двадцать листов информации я хуеву тучу бабок отслюнявил, еще и скакал каждый день на изжоге, пока ждал. А как получил — нихуя открыть не могу. Сижу как сыкло, в одну точку пялюсь и прямо, блядь, рука не поднимается. Вот так припечатала меня она, сучара.
На следующий день, как пропала она, я первым делом в больничку, где маманя лежать должна, припиздил. Уже в приемной выяснилось, что ни о какой Тихоновой Елене там не слышали.