Я ее за ляжку ловлю и к уху наклоняюсь.
— Вот даже не думай, блядь. Сейчас расслабься и подмахивай, когда захочется.
57
Она замирает — аж дышать на секунду перестает, но задницу один хер держит откляченной. Я колено ее задираю и боком пристраиваюсь. В башке гул стоит, как от дешманского сабвуфера.
Чтобы чуток себя охолонить, за шею ее прикусываю и сосок пальцем дербаню. Она тут же вскрикивает и трясется мелко, как будто повторно стрельнуть собралась. Блядь, вот хуй знает, как с таким темпераментом она до двадцати четырех без ебли проходила. Бывают телки, которым до траха фиолетово, но она уж точно не из этих.
Я член в руку беру, между складок ей тычусь и сам чуть не вою. Там мокрое все, скользкое, горячее. Перед глазами сразу щелка ее розовая встает крупным планом измазанная в сперме.
В клитор ей головку вжимаю и веду вниз до самой дырки. Она взвывает и ногтями мне по ноге скребет.
— Костя… Костя…
— Что Костя? — хриплю. — Хочешь, чтобы вставил?
Она мычит, головой елозит по подушке и продолжает царапать. Но то, что трахаться хочет — ни в жизнь не признает.
Я хером снова вверх тащу, течку ее размазываю по щели и по клитору постукиваю, чтобы скорее сдалась.
— А как трахаю тебя, представляла? Как членом деру твою дырку мокрую?
— Костя…
— Хватит ломаться. Как есть говори…
— Представляла… — шепчет и жопой об меня трется. — Много раз.
На меня такое действует покруче отсоса: новость, что она о ебле со мной постоянно фантазировала. Яйца сводит, и становится ясно, что с прелюдией завязывать пора.
Ногу ее отпускаю и гондон распаковываю. Пока резину по стволу раскатываю, в башке аж салюты стреляют. Потому что, блядь, перегрелся.
Снова колено ее задираю, так чтобы ракушку посильнее открыть, и башку ко входу приставляю.
— Костя, я боюсь, — лепечет.
Хочется сказать ей, что нихуя тут нет страшного, но вместо этого членом долблю ей по клитору, чтобы мозги отпустило. Она махом переключается: голову назад запрокидывает и стонет по-шлюшачьи.
Больше не тяну: башку толкаю к ее щели и давлю.
Она узкая и мокрая, что пиздец. Облепляет стенками, как перчатка. Я жмурюсь от кайфа и давлю чуток сильнее, чтобы процесс пошел. Она сразу визжит и скребет простыню. Да блядь, по ходу, точно целка.
Ненадолго торможусь, чтобы дать ей привыкнуть. Это, считай, подвиг, когда яйца от натуги посинели. Дырочка у нее даже через гондон горячая, как печка, и пульсирует перед передыху.
Начинаю двигаться мелкими толчками. На полшишки вперед, на полшишки назад. Аж сука взмокаю от напряга. Говорю же, с целками куча геморроя. Но она мне уже трижды должна, так что долго геройствовать не буду и дальше пусть потерпит.