— Ну и как, не страшно всё по итогу вышло?
Она хихикает смущенно.
— Мне кажется, я всех соседей своими криками перебудила.
— Эрик сейчас этажом выше дрочит, наверное, — ржу. — А ты, конечно, горячая целка. С ног до головы меня залила.
— Я даже не знала, что бывает так. Впервые со мной такое.
— Так ты и не трахалась раньше, а только дрочила. — Я на автомате приподнимаюсь, чтобы в глаза ей глянуть. — Реально, что ли, твой первый секс?
— Да, — кивает.
— Странная хуйня, конечно. То есть, ты хотела свадьбы дождаться? Кто вообще тебе такую херню в голову вбил?
— Ты что, запомнил, что я так говорила?
— У меня даже по синьке провалы в памяти редко бывают. Ну а тогда я вообще охуел, что кто-то еще так рассуждать может.
— Но предложения ты мне не сделал, а сексом мы только что занимались, — подъебывает. — Не зря я почувствовала, что общение с тобой опасно.
— Жалеешь, что ли? — в шутку за задницу ее щипаю.
— Нет. Просто не хочется, чтобы потом было больно.
— А с хера тебе, вдруг, больно быть должно?
— То, что я в тебя влюблюсь, а потом что-нибудь пойдет не так, — выдает со вздохом.
— Ну, с этим хер что сделаешь. Я с бывшей своей даже, блядь, на секунду не сомневался, что до талого будем вместе. А по итогу всё по пизде пошло. Зато вон тебя встретил.
— Да, жизнь невозможна без падений. Просто когда на чем-то обжигаешься, начинаешь дуть на воду.
И такой тон у нее скорбный в этот момент, что сразу охота переспросить:
— Ну-ка, на чем ты там обожглась?
Она вздыхает, от плеча моего отсасывается и переворачивается на спину.
— Я об этом почти никому не рассказывала. В детстве у меня был один очень близкий человек. Я очень его любила, но не как парня, а как друга, и полностью ему доверяла. Мне тогда было пятнадцать… Мы вместе пошли на день рождения к знакомому. Чтобы долго тебя не мучить: там он напился и попытался меня изнасиловать. Признавался в любви, говорил, что давно меня хочет и устал притворяться другом, которому ничего не надо. Я смогла убежать до того, как он разделся, но потом еще долго отходила. Не знаю, от чего больше: то ли от физического насилия, то ли от предательства.
— И сколько лет было этому пидору? — спрашиваю, чуя, как зверею. Педофилов бы этих ебанных всех перестрелял.
— Восемнадцать.
— А сейчас он где?
— Не знаю.
Я башку к ней поворачиваю и в глаза смотрю.
— Имя скажи. Пробьют его по базе, я скатаюсь и лично ему пизды наваляю.
Она ржет тихо.
— Не надо. Эдик уже давно с ним разобрался.
— Эдик — это брательник, который служит?
— Да. У тебя отличная память.
— Я всё запоминаю, когда мне не похуй.