Доро гой номер шкета набираю, узнать, на смене ли она сегодня, чтобы порожняком не гонять. Этот охуел, когда мой голос услышал, но собрался потом и сказал, что на смене.
Короче, пока такая ясность возникла, надо нормально поговорить. За Карину она не вовремя допрос начала, это стопудово, но и я по факту ей хуйни лишней наговорил. И бабками попрекнул не в тему, и про то, что жопой крутит. За это готов извиниться. Заебался уже в башке срачи эти крутить и себя в говно разъебывать.
До «Монро» пяти минут не доезжаю, как начальник смены звонит и бубнит, что вся партия штрипса по итогу бракованная. Я матерюсь в голос и тачку разворачиваю. Был бы это Палыч — похер, я бы сразу Кувшинова набрал и разъеб ему устроил. Но Палыча я лично неделю назад уволил, когда он во второй раз за месяц с бодуна в цех притащился, а новому нихера пока доверия нет, и лучше самому всё проверить, чтобы с претензией не обосраться.
Пригоняю и вижу, что реально у всей партии кромка серпантином. Потом полчаса орусь по мобиле с Кувшиновым, потому что цены, сука, они каждый квартал задирают, а на качество хуй положили. Этот по итогу обещает партию на замену в течение двух дней пригнать и следующую поставить с дисконтом. На том и расходимся.
Обратно в тачку сажусь уже раздухаренный и по новой стартую в Монро. Чтобы снова на расслабоне быть, даже музло релаксовое включаю и скорость держу на минимуме. Если еще и сейчас посремся, это окончательный пиздец будет. Надо как-то держать себя в руках.
Подъезжаю, тачку паркую, как по учебнику, и внутрь захожу. Шкет за стойкой сразу суетиться начинает, но я ему знак делаю, чтобы не кипишил. Периметр оглядываю и вижу пучок знакомый и сиськи, обтянутые рубашкой. Только нихуя Эмма не с подносом не шустрит, а сидит за столом у окна с каким-то хером в костюме.
От такой картинки у меня тут же в башке звенеть начинает. У этого зенки похотливые так по ней и шарят. Между ними чайник чая стоит и две чашки, как будто, блядь, это свидание.
Я психи еле как давлю и к ним с разгона топаю. Она при виде меня глаза испуганно округляет, но сейчас мне похуй. К пидору этому зализанному есть вопросы.
— Ты кто такой? — спрашиваю, когда он ебало свое поднимает.
— К чему этот вопрос? — сразу быкует в ответ. — Ты сам-то кто такой?
Я и так хер пойми на чем держался, когда сюда шел, а тут уж, блядь, он сам напросился. Кулак назад завожу и от души втаскиваю ему в грызло.
69
Он вместе со стулом валится на пол, чашки со скатертью летят туда же. Тут же бабский ор поднимается — то ли Эмма орет, то ли коллеги ее крокодилицы. Заебись, что народа у них как обычно нет, а то бы к херам оглохли.