Чтобы ещё сверху чего не спизднуть, съёбываю из кухни. Ботинки напяливаю и дверью шарахаю. Блядь, каждый раз одно и тоже. Приедешь её проведать, а выходишь психованный и с дымящимся котлом.
На шоссе к этому времени уже собралась охуенная пробка. Ясен хер: час пик. Смотрю в навигатор и скриплю зубами: до «Монро» хуячить аж два с половиной часа.
Матерюсь и разворачиваю тачку к дому. Настроение один хер говно после встречи с маманей.
Ладно. К Эмме и её сладким сиськам завтра наведаюсь.
34
То ли маманино нытье меня вчера выебло, то ли здоровый образ жизни так действует, но сплю я, как убитый, и встаю ближе к восьми. По-дежурному передергиваю на фотку, которую Эмма прислала, опрокидываю две чашки кофе и топаю в душ.
Настрой бодрый. До обеда с делами раскидаться, а потом перейти к плану: ей засадить. Забрать её со смены под любым предлогом, выгулять, как следует, и потом уже к делу приступить.
Пора заканчивать ей целкой киснуть с такими-то блядскими замашками. Блядскими — в пиздатом смысле, конечно. Люблю, когда тёлка в постели без тормозов. Кстати, сколько раз убеждался: те, кто по натуре шлюхи, в постели обычно брёвна. Хер знает, почему так. А Дианка, например, целкой была, но в ебле с первых дней толк понимала. Не жалась ни грамма, стонала всегда, как сучка, и сосать обожала.
Короче, в город еду в полном настрое Эмму расчехлить. А если я себе в башку чего-то вобью — хуй успокоюсь, пока не сделаю. С детства у меня так.
На завод пригоняю, захожу в кабинет и вижу Эрика перед ноутом. Экран ко мне повернут, на чёрном экране — список какой-то хуеты.
— Это чего? — спрашиваю.
— Крипто-биржа, — гундосит уныло. — Купил валюту пару недель назад. Думал, торговать попробовать. Она всё это время росла, а сегодня упала в три раза. Торчу теперь в минусах.
— А нахуя ты туда полез-то, если нихера не паришь?
— Искал, куда деньги вложить. С заводом-то ситуация непонятная.
Блядь, а рожа у него — как будто вот-вот заплачет. Реально очкует, что последний хуй без соли доедать придется.
— Ты давай раньше времени не кипишуй, — советую. — А то последнее проебёшь.
Этот ещё больше сникает и ноут захлопывает. Можно ему про батю рассказать, чтобы перестал икру метать, но один хер ещё до конца непонятно. В пизду, короче. Пусть терпит. Как только дарственная на руках у меня будет — самый первый узнает.
До обеда шарахаюсь по цехам и пизды даю без разбора. Не потому, что дотошный такой, а потому, что взбесили. Окна офисного сортира во двор выходят, и я пока ссал, увидел, как двое работяг на улице пиздят и курят. А у этих чурбанов на это курилка есть и время специальное.