Она чуток наклоняется и на шёпот вдруг переходит.
— Вот это мне, Костя, повезло.
У меня хер и так с момента заселения не вялый, а тут и вовсе булыжником становится. Короче, нехуй больше ждать. Она и так готовая.
— Ты давай, поскучай пару минут, — шампанское опрокидываю и с тахты поднимаюсь. — В душ по-быстрому сгоняю.
Она кивает, мол, пиздуй. То, что больше не ссыкует — это точно. Шампанское в таких вопросах реально самый рабочий вариант.
В ванную захожу, шмотки скидываю и встаю под воду. Башку мылю, ну и остальное тоже. С хером сильно не стараюсь, потому что есть риск переборщить и на стенку стрельнуть. Нихуя удивительного: я без ебли уже хер пойми сколько и плюсом сутки без дрочки.
Зубы чищу, в полотенце заматываюсь и выхожу. В комнате её уже нет — значит, съебала в спальню.
Туда захожу и вижу ебучую картину: лежит одетая с краю, подушку обняла и дрыхнет.
Меня аж перекашивает. Э-э, блядь, так не пойдёт.
Подхожу и за плечо её трясу.
— Ты чего раскисла-то? Просыпайся давай.
Похуй ей вообще. Тело полудохлое передо мной, а не Эмма.
Ну и хули теперь делать? Полумертвой ей втыкать, а наутро сообщить, что больше не целка? Походу, это она и имела в виду, когда сказала, что с бухлом у неё проблемы. Бухать просто нихера не умеет, вот и всё.
С психу подхожу к окну и пялюсь туда. Член под полотенцем даже при виде трупака не обмяк. И сигарет, сука, нет, как назло — помогли бы успокоиться и стояк сбить. Блядь, походу, реально второй фужер лишний был. На нервах она, видать, перелакала.
Поворачиваюсь и снова на неё смотрю: как сиськи топорщатся под платьем, и как рот приоткрыт. От недоеба аж всякая хуйня в башку лезть начинает, поэтому от греха подальше вырубаю свет.
Ложусь рядом, злой как сука, и жопой поворачиваюсь, чтобы соблазна не было присунуть.
Только глаза закрываю, слышу — в дверь кто-то скребётся. Вспоминаю, что пузырь «Кристала» в номер заказал, и матерюсь в голос. Как, сука, издеваются.
51
О вчерашнем проёбе с бухлом вспоминаю ещё до того, как толком просыпаюсь. Потому что член, блядь, ломит и яйца звенят. Из-за стояка дважды за ночь просыпался и в спину Эмме пялился, злой, как сука. Ну надо же, блядь, у самой кассы взяла и отрубилась. Как сдержался и не присунул — реально, хер знает.
Короче, слишком вся эта эпопея с еблей растянулась. Уже и в другой город, блядь, притащился с ней, чтобы потрахаться, и один хер голодным хожу. Так-то вредно мужикам, чтобы сперма в яйцах кисла.
Глаза открываю, к ней поворачиваюсь и вижу, что переодеться успела. Засыпала-то в платье она, а сейчас в халате лежит отельном.