Эта давай заливаться, как будто нихера смешнее в жизни не слышала.
— Ну и комплименты у тебя, конечно! Так сразу и не скажешь, то ли похвалил, то ли нахуй послал…
Я пялюсь на неё с подозрением: во-первых, гогочет дохера громко, во-вторых, выражается не как училка. На моей памяти всего разок матюгнулась, и то, когда сообщение моё цитировала.
На бокал её смотрю — а там на дне еле-еле. Сложности, говорит, с алкашкой имеются, а сама уже больше меня высосала. И это при том, что я нихера не как эти жмоты в рестике наливают, а сразу до краёв плещу.
— А Эрик твой лучший друг, да? — тараторит. — Я обожаю ваши диалоги слушать. У вас, конечно, идеальный тандем. Ты давишь и доминируешь, а он тебя нейтрализует.
— Я, что, блядь, плесень, чтобы меня нейтрализовывать? — ржу, глядя на неё. Угарная она, конечно, когда бухая. Глазищи и так на пол-лица, а ещё и в разные стороны смотрят.
— Я думаю, когда-нибудь он взорвётся, как кактус, и выдаст что-нибудь этакое.
— С хера это? У нас всё заебись.
— Да я разве спорю? Просто в мире не существует человека, который не хотел бы тебе всечь… — и опять хохочет в голос. — Видишь, я уже твоими словами разговариваю.
— Ты тоже, что ли, мне всечь хочешь? — ухмыляюсь.
— Конечно! — кивает. — Много раз. Например, сегодня в ресторане, когда ты меня этой силиконовой мадам не представил.
Я аж в ахуе бокал до рта не доношу.
— Реально?
— Конечно. Потому что если бы ты меня представил по-человечески, она бы сразу всекла… Ой, как же мне нравится это слово… В общем, она бы сразу поняла, что ко мне стоит отнестись серьёзно, и не пришлось бы ставить её на место.
— Ну ты так заебись её приложила. А уж Ильину-то, хуй так просто с панталыку собьёшь.
— Я могла бы огреть так, чтобы у неё тушь потекла… — она вытряхивает в себя остатки из бокала. — Но поняла, что она нужна тебе по работе, и пришлось сдержаться.
— Хера, ты опасная… — я и угораю, и кайфую одновременно от того, какая она. Ну, блядь, пиздатая, что ли… И тормоза есть, и башка работает, и за своё кусануть умеет. — Ильина реально нужный контакт, поэтому её сильно спиливать нельзя было.
Эмма сощурила глаза свои окосевшие и в меня ими впялилась.
— А ты с ней тоже спал?
Я шампанское глотаю перед ответом. Ну а хули тут скажешь? Не пиздеть же за старьё.
— Давно. Когда с заводом ещё только начиналось всё.
— А она, похоже, никак забыть не может, — подъёбывает.
Я ржу. И вот ещё по кайфу с ней, что истерик на ровном месте не устраивает. Дианка частенько из-за тёлок мне мозги ебала.
— Говорю же, пиздатый я. Сегодня, кстати, тоже предлагала, но я, как видишь, тут с тобой сижу.