— Спасибо за классный вечер, Костя, — светясь улыбкой, она тянется ко мне и чмокает в щёкую как пиздюка. — И спасибо, что подвёз. И отдельное, что не делал грязных намёков.
— Давай, — киваю, думая, что чуйка меня ни на грамм не подвела. Обломала бы стопудово. — Работаешь, что ли, завтра?
— Да, — радостно подтверждает она, зависнув в дверях. — В десять утра смена.
— Ладно. Может, заеду.
Она машет мне рукой, ни на секунду не прекращая улыбаться.
— Хорошо. Буду ждать.
15
Надпись «Гулич нотариус» на экране мобилы сгоняет с меня послеобеденный расслабон и заставляет подобраться.
— Константин, добрый день. Можешь подъехать ко мне в офис, если не слишком занят?
— А по телефону сказать — проблема?
— Речь идёт о гендоверенности.
Я на автомате откатываюсь от стола и встаю. Гендоверенность — это, блядь, кодовое слово, означающее охуенную проблему.
— И что с ней?
— Звонил ваш отец. Он хочет её отозвать и спрашивал, когда мы можем встретиться.
С-с-с-сука… Я сдавливаю переносицу, чтобы притушить рев в башке. Ебанный уркаган. И ведь не поленился посреди саун и банкетов Гуличу набрать. Доверка и так через одиннадцать месяцев истекает, а этот педалит, чтобы быстрее. Уж не продать ли он завод, урод, вздумал?
От этой мысли меня шарашит током. Блядь, а ведь стопудово. Директорское кресло ему вообще не упёрлось. Если в сорок лет быть недосуг заводом заниматься, то сейчас, когда башка вкрай ослабла, и подавно. Тупо хочет бабла снять разом и куражить его, пока субпродукты окончательно не отказали.
— А ты что ответил? — нервно выплевываю я.
— Сказал, что до конца недели я в отъезде и будет удобнее созвониться в понедельник.
Я расхаживаю по кабинету, пока котёл лихорадочно стучит. То, что Гулич встречу отсрочил — это заебись. Хоть какое-то пространство для маневра. И то, что под батю не лёг, а продолжает верно служить, тоже хорошо. Надо не забыть ему премию отслюнявить.
— Варианты у нас какие?
— Де-юре — никаких. Он владелец, ты действуешь по генеральной доверенности. Вот если бы был оформлен договор дарения или купли-продажи, как я советовал…
— Да, блядь, предлагали ему! — рявкаю я. — И я, и адвокат. Этот рогом упёрся и ни в какую. Я его спрашиваю: ты не доверяешь, что ли, мне? Доверяю, говорит. Как выйду, всё сделаем как надо.
— В таком случае, мне нечего сказать. У тебя есть неделя, чтобы этот вопрос с ним утрясти. В противном случае, итог тебе известен.
— Ладно, Андрей Юрьич, спасибо, — бормочу я, зависнув в собственных мыслях. Придурок. Надо было в своё время плотнее его жать, чтобы не открутился. — Если ещё объявится — сразу дай мне знать.