Минуты две так дрочусь, и чую — обмякает она и постанывать начинает. Губы вовсю кусает и сиськи себе пощипывает. Тут уж и я тормоза отпускаю и с каждым разом засаживаю все глубже. Кровь в башке стучит, пиздец, и член свинцом наливается.
Она визжит все громче, но остановить или съебываться не пытается, а даже наоборот: начинает потихоньку подмахивать сама. Я и сам чую, что кайфует она: щелка стала податливее, смазка вовсю заливает ствол и на яйца стекает.
— Сучка течная…. — хриплю ей в ухо. — По кайфу со мной трахаться?
— Да… Господи, да…
И так она это по-блядски выдает, что я окончательно зверею и хуй забиваю на осторожность. Пристраиваюсь поплотнее, ляжку задираю повыше и начинаю долбить ее так, что кровать ходуном ходит. Бля-я-я, вот это кайф. Дырка ее мокрая хлюпает на весь номер, сиськи подпрыгивают в такт.
— Нравится?
— Да-а-а-а… — визжит. — Еще хочу… Трахай.
Меня дважды просить не надо. Коленку ее задираю к лопатке и вколачиваюсь на всю длину до шлепков. Она орет в голос — на всю гостиницу. Да и похуй. Пусть слышат.
Наматываю ее волосы на кулак и к себе тяну. Она выгибается дугой, и член щелью своей изнутри сдавливает так, что у меня чуть глаза на лоб не лезут.
— Кончаешь? — сиплю.
Она кивает, потом голову запрокидывает, и стонет, аж, блядь, по-животному. И потом чую, сжиматься, как припадочная начинает и кончина струей льется из нее.
Вот это, блядь, целка.
Я в ахуе, но останавливаться не собираюсь. Башка от ее выкрутасов окончательно отлетела. Спиной ее на себя сверху закидываю, колени растаскиваю в стороны и вколачиваюсь на скорости по самую рукоятку так, что яйца стучат ей в очко.
Не вижу уже перед собой нихуя, просто трахаю до победного, потому что уже вот-вот. И чтобы финиш пиздатее сделать, представляю ее дырку раскуроченную крупным планом, и как член в ней хуярит туда-сюда и сперму в обратку вгоняет.
Пара секунд такой картинки, и напряг в паху разматывается. Я сильнее сдавливаю ее ляжки, и под визги «Костя, Костя!», со смаком стреляю в гондон.
58
Обычно у меня после долгой сушки сразу на второй заход тянет, а тут, блядь, даже ворочаться неохота. И гондон стаскивать лень, и рожу идти мыть. Заебись, значит, отстрелялся.
Эмма тоже рядом лежит трупаком и в потолок пялится. Я руку кое-как поднимаю и к себе ее плотнее подкатываю, пока всякой хуйни не надумала.
— Нормально у тебя всё?
Она мне носом в плечо тычется и бубнит «угу». Я пиздеть после ебли терпеть не могу: мне либо дрыхнуть сразу надо, либо по второму кругу трахаться. Но у телок, знаю, по-другому устроено. Дианка мне в свое время все мозги выебла, что чувствует себя кинутой, если я после секса ее не обнимаю и не разговариваю. А у этой-то вообще в первый раз, так что стопудово ей особого внимания хочется.