— С хера сразу больная, — сиплю. — Покажи мне такого долбоеба, которому нравится, что его телка другим лыбится.
— Ситуация, так-то, рядовая. Любой может подойти и заговорить. Это не обязательно будет иметь отношение к флирту. Мне бы не хотелось каждый раз напрягаться, если вдруг потребуется контактировать с противоположным полом. Ты же помнишь, где я работаю.
Я аж зубы стискиваю, потому что перед глазами сцена встает, как она антикоррозийщику лыбится.
— Хер с ним, с работой, — цежу. — Но на выставке-то рядом со мной без повода нахера с Параниным пиздеть?
— Я же говорю, что он сам подошел и спросил, чем я заинтересовалась. У меня совсем не было цели познакомиться с ним или как-то продлить беседу. Даже если бы ты не подошел — я бы сама ушла через минуту.
И добавляет.
— Кажется, ты сегодня впервые назвал меня своей девушкой. Точнее, твоей телкой.
Я молчу, потому что нихуя не знаю, что ответить. В душе не ебу, почему так меня колбасит от левых контактов. Всегда так у меня было и хуй что изменится.
— Я спрошу тебя сейчас, но ты не злись, ладно? — осторожно так спрашивает. — Я правильно поняла, что твоя девушка к другому ушла?
Блядь, вот опять она мне мозги лечить надумала. Ушла-не ушла, какая хер разница? С кем Дианка трахается, мне поебать давно.
— Это нихуя не из-за нее, — отрезаю. — Но так-то да, нашла она там себе клоуна с микрофоном.
— А я думаю, что все-таки из-за этого. Тебе страшно от мысли, что тебя на кого-то променяют.
Тут уж меня и псих берет, и ржать охота. Я, блядь, пиздюк сыкливый, что ли? Телок вокруг жопой ешь. Любую помани — из трусов выпрыгнет, чтобы рядом задержаться.
— На кого, блядь, променяют меня? На лоха этого с антикоррозийкой, от которого последние клиенты съебали?
— Все равно на кого, — продолжает свое продавливать. — Но подспудный страх есть.
— Нихуя не из-за этого, сказал же! Меня еще в детстве бесило, когда бабы замужние с чужими мужиками пиздят.
— А кто так делал?
— Маманя моя, например, — кривлюсь. — Как батя за дверь — давай, блядь, с соседом за огород тереть. И когда только развелись, на следующий же день какого-то хуя домой притащила.
— Ты переживал?
— Нахуя мне переживать? Просто бесило.
Она помолчала, потом на бок повернулась и на локте поднялась.
— А мне кажется, что тебе за отца было обидно. И ты его очень любил.
Меня бесит ее тон жалостливый и то, что про маманины выкрутасы вспомнил. Так-то они с батей друг друга стоили, и то, что разбежались, по сути — заебись. Но она, овца, один хер могла бы ебарей домой не таскать.
Лежим так молча с минуту, потом она вдруг руку через меня перекидывает и носом в плечо тычется.