— А почему ты на это решился?
То, что она не ломится из випки, меня немного расслабляет, и я снова тянусь к бутылке. Оказывается, не хочу, чтобы прямо сейчас уходила. Тянет и дальше изливать душу, раз уж начал. Больше потому, что некому.
— Потому что он завод хотел отжать, в который я столько сил и денег въебал. Не мог ему такого позволить.
— А если отца посадят, он тебе достанется?
Я плещу вискарь в пустой стакан и раздражённо смотрю на штору. Мышей нихуя не ловит эта Гульнара. Даже если я кнопку не жму, сложно, что ли, зайти, проверить, есть ли у меня лёд. Вот так сдохнешь тут с перепоя — хуй кто заметит.
Киваю.
— Скорее всего.
— Мне неудобно мучить тебя вопросами, — виновато лепечет она через паузу. — Если тебе нужно выговориться — я готова выслушать.
— А чего говорить… — Уставившись в телек, я глотаю вискарь. — Хуй его знает, на что он рассчитывал, когда меня, как шавку прессовал… То ли забыл, кого воспитывал, то ли реально всю жизнь за лоха меня держал… Сам же всегда говорил: если давить начинают, грызи первым. Думал, я просто так дело всей своей жизни отдам и просто лапы подниму?
— А договориться с ним не получалось?
— Нихуя, — я зло кривлюсь. — Я думал, он размякший выйдет. Через четырнадцать-то лет… И общаться нормально будем. А он, сука, наоборот как-будто говна подкопил… И когда почуял, что с заводом я у него на крючке, записал меня в шестёрки. Я поэтому ещё долго не думал. Командовал он, блядь, сидя у меня дома… Кофе ему сделай, пса заведи. А если бы я ему в череп за это зарядил, он бы на изжоге доверку в тот же день отозвал… Хуй вообще знает, как сдержался.
Эта думает-думает, а потом как выдаст:
— Я бы со своей мамой не смогла так поступить.
— Уж я, блядь, не сомневаюсь, — цежу я. Понимающую на пять минут включила, а потом приложила всё-таки от души. — Раз уж ты это уродство каждый день на пальце таскаешь.
— Но и она со мной никогда себя не вела, как твой отец, — вдруг продолжает громко. — Не стала бы унижать, пропагандировать агрессию и пытаться играть на слабостях. Выбор часто даётся непросто. Но в конечном итоге мы выбираем то, что лучше и ближе нам. Для меня мама дороже всего на свете, потому что все лучшие моменты в моей жизни связаны с ней. Если в этой ситуации ты выбрал завод, а не отца, значит для тебя есть в этом какая-то правда.
В вахере от услышанного я выпускаю из руки стакан и поворачиваюсь. Эмма сидит прямо, глазеет на меня не мигая. Так и подмывает спросить: ты, блядь, вообще кто? Сопля-моралистка или отпускатель грехов? Потому что прямо в этот момент меня попускает.