мужчины проигрывают состояния и войны.И, вероятно, проигрывали.— Он опасен, — спокойно сказала свекровь.— Кто именно? Париж или Эшкрофт?— Оба. Но Париж хотя бы предсказуем.Элеонора отпила шоколад.Густой. Горячий. С корицей.Господи.Иногда счастье всё-таки очень простое.— Вы хорошо его знаете? — спросила она.— Достаточно.— Это тревожит.— И правильно.Мадам де Брион поставила чашку.— Рэйвен Эшкрофт не тот мужчина, который начинает игру ради развлечения.— А если это я начала?Свекровь медленно улыбнулась.— Тогда я впервые за много лет сочувствую мужчине.О.Вот это было хорошо.Очень.Элеонора даже уважительно кивнула.— Мадам де Брион…— Агата.Элеонора моргнула.— Что?— Если вы собираетесь обсуждать мужчин после полуночи в халатах и с шоколадом, можете хотя бы называть меня по имени.Ах.Вот оно.Не дружба.Нет.Но первая трещина в официальности.— Хорошо… Агата.Свекровь удовлетворённо кивнула.— Так вот. Эшкрофт.Она произнесла фамилию так, будто говорила о породистом хищнике.— Он вдовец уже шесть лет. После смерти жены женщин возле него было много, но ни одной — долго.— Почему?— Потому что он не терпит глупость. И фальшь. И слёзы как инструмент.— А что терпит?— Ум. Опасность. И вызов.Свекровь медленно посмотрела на Элеонору поверх чашки.— Поэтому я и не сплю.О.Элеонора почувствовала, как по позвоночнику прошёл лёгкий жар.Не от страха.От предвкушения.Проклятье.Она слишком давно не чувствовала ничего похожего.— И вы решили предупредить меня? — спросила она мягко.— Нет.Агата усмехнулась.— Я решила посмотреть, насколько далеко вы готовы зайти.Тишина.Камин тихо треснул.За окнами ветер ударил в ставни.Элеонора медленно поставила чашку.— Вы всегда так разговариваете с женщинами сына?— Нет. Обычно они скучнее.Элеонора снова рассмеялась.Боже.Свекровь ей нравилась.Это уже почти диагноз.— А вы всегда так тестируете невесток?— Обычно они не проходят даже первую беседу.— Тогда мне повезло.— Или нет.Агата внимательно смотрела на неё.Очень.И вдруг спросила:— Вы действительно были так несчастны до болезни?Улыбка Элеоноры дрогнула.Вот.Наконец-то вопрос не про волосы.Не про двор.Не про деньги.Про неё.Она подошла к окну.За стеклом дождь размазывал Париж в серо-золотые пятна фонарей.— Прежняя Элеонора… — тихо сказала она. — Думаю, она слишком долго старалась быть правильной.— И?— И почти исчезла.Агата молчала.— Знаете, что страшнее всего? — продолжила Элеонора. — Когда женщина начинает жить так тихо, что сама перестаёт замечать своё отсутствие.Свекровь опустила взгляд.О.Попала.Точно.— А теперь?