Ночь в доме де Вальмон никогда не была по-настоящему тихой.Старые дома вообще умеют дышать даже во сне.Где-то скрипели балки. Внизу на кухне кто-то из слуг ещё двигал посуду. В каминах потрескивали угли. За окнами шуршал дождь. Ветер цеплялся за ставни, кареты изредка проезжали по мокрой улице, и Париж звучал как огромный уставший зверь, который не умеет молчать окончательно.Элеонора стояла у окна своей спальни босиком.Пол был прохладным.Шёлковый халат мягко скользил по коже. Волосы распущены — тяжёлые, медные, почти огненные в свете камина. Она специально не заплетала их на ночь. Нравилось ощущение этой новой себя.Живой.Слишком живой.Она смотрела на мокрые крыши Парижа и думала о том, что ещё месяц назад умерла.А теперь спорит со свекровью, флиртует с министром торговли и получает приглашения от королевы.Ну и кто после этого скажет, что судьба не умеет издеваться с фантазией?В дверь тихо постучали.Не Жанна.Жанна стучала быстрее.— Войдите.Дверь открылась.Мадам де Брион.Конечно.Свекровь была уже без парадного бархата. На ней оказался тёмный домашний халат цвета вина с чёрным кружевом у рукавов. Волосы распущены частично, и теперь серебро в них выглядело мягче. Без жёсткой осанки приёмов, без веера, без украшений она внезапно стала не старше — человечнее.Но глаза всё равно остались опасными.— Не спится? — спросила Элеонора.— После нашего семейного ужина? Разумеется нет.Элеонора усмехнулась.— Входите. Раз уж мы обе бессовестно живы, можно хотя бы выпить шоколад.Мадам де Брион посмотрела на неё так, будто всё ещё не решила: восхищаться, раздражаться или вызывать экзорциста.Но вошла.Через несколько минут Жанна — уже явно предупреждённая кем-то из слуг — принесла поднос: густой шоколад, сливки, маленькие пирожные, миндаль, и крошечный кофейник.Свекровь посмотрела на кофе подозрительно.— Вы действительно пьёте это на ночь?— Мадам, после сегодняшнего дня мне уже нечего терять.— Кроме сна.— Он сбежал ещё после появления Эшкрофта под дождём.Мадам де Брион медленно подняла глаза.О.Так.Интерес появился мгновенно.— Значит, слухи не врут?— Какие именно? Их уже слишком много.— Что министр торговли смотрит на вас так, будто собирается либо жениться, либо совершить государственное преступление.Элеонора расхохоталась.И чуть не пролила шоколад.— Господи, Париж невозможен.— Париж внимателен.Свекровь села ближе к камину.Тепло огня золотило её лицо, сглаживало возраст, и сейчас Элеонора особенно ясно увидела: в молодости мадам де Брион была ослепительной.Из тех женщин, из-за которых