уже всё плавилось от этого мужчины.— Вы ужасно действуете на моё эго.— А вы — на всё остальное.Господи.Вот теперь она окончательно перестала понимать, как дышать нормально.Рэйвен медленно поднял руку.Очень медленно.Будто давал ей время остановить его.Но она не остановила.Пальцы коснулись её волос.Легко.Осторожно.Так берут не вещь.Чудо.Элеонора закрыла глаза на секунду.Тепло его руки. Шум дождя. Запах шоколада. Треск камина.И ощущение, что она снова живая.По-настоящему.— Это безумие, — тихо сказала она.— Да.— Вы министр торговли.— К сожалению.— А я вдова с проблемной семьёй.— К счастью.Она открыла глаза.Он стоял так близко, что можно было рассмотреть каждую тень у ресниц.И, Господи.Какой же красивый мужчина.Не юношеской красотой.Взрослой.Тяжёлой.Настоящей.— Рэйвен…Он замер.О.Она впервые назвала его по имени.И это явно ударило сильнее, чем она ожидала.— Ещё раз, — тихо сказал он.Элеонора улыбнулась.Опасно.— Нет.— Жестокая женщина.— Осторожнее. Я только начала.И вот тогда он поцеловал её.Не резко.Не жадно.Сначала почти осторожно.Будто проверяя: она настоящая? не исчезнет? не оттолкнёт?А потом…Господи.Взрослые мужчины всё-таки опаснее юношей.Потому что когда такой мужчина перестаёт держать дистанцию, женщина чувствует это всем телом.Его ладонь на её талии. Тепло. Сдержанная сила. Долгое одиночество, которое внезапно нашло ответ.Элеонора тихо выдохнула ему в губы.И поняла: всё.Вот теперь назад дороги уже нет.

Он отстранился первым.Не потому что хотел.Потому что, кажется, у него хватило последних остатков разума.Элеонора это поняла по тому, как напряглась его рука на её талии. По тому, как он медленно выдохнул, не отпуская её сразу. По тому, как закрыл глаза на короткое мгновение, словно удерживал себя за край пропасти.Пропасть, надо признать, была очень привлекательной.За окнами дождь шёл гуще. Капли били по стеклу тихо, настойчиво, будто весь Париж решил отвернуться и сделать вид, что ничего не видит. Камин горел низко, но жарко; алые угли переливались под чёрной коркой, и от них по комнате ползло мягкое тепло. На столике остывал шоколад. В воздухе смешались жасминовое масло, воск, мокрая кожа его перчаток, дождь и мужское дыхание — слишком близкое, чтобы оставаться приличным.Элеонора стояла перед ним босиком, в шёлковом халате, с распущенными огненными волосами и ощущением, что вся её новая жизнь вдруг собралась в одной точке — там, где его ладонь всё ещё лежала у неё на талии.Господи.Женщина с больным сердцем в прошлой жизни, брачный консультант, взрослая, умная, язвительная, привыкшая читать людей как плохие анкеты, сейчас стояла и думала совершенно непрофессиональное:«Ещё».Это было ужасно.Прекрасно.И совершенно не вовремя.— Вы должны уйти, — сказала она тихо.Рэйвен открыл глаза.Тёмные.Слишком живые.— Да.Он не двинулся.Элеонора медленно подняла бровь.— Уход выглядит иначе, месье Эшкрофт.— Я знаю.— Хорошо. А то я уже начала беспокоиться о качестве вашего образования.Уголок его рта дрогнул.И это маленькое движение снова едва не разрушило остатки её здравого смысла.— Вы всегда шутите, когда вам страшно? — спросил он.Элеонора замерла.Вот ведь.Попал.Опять.— А вам всегда обязательно замечать лишнее?— Это не лишнее.— Для мужчины, пришедшего ночью в спальню вдовы, вы слишком много анализируете.— Для вдовы вы слишком хорошо держитесь.— Я много тренировалась.Он не спросил — где.И за это она была ему благодарна.Потому что некоторые вопросы опасны не ответами, а тем, что напоминают: прошлое у неё есть, но не то, которое должны помнить люди вокруг.Рэйвен медленно убрал руку с её талии.Холод сразу стал почти оскорбительным.Элеонора ненавидела это.Слабость тела после болезни, странную уязвимость, то, что прикосновение мужчины, которого она знала всего ничего, успело стать заметным.Надо было немедленно вернуть себе контроль.Она отступила на полшага, взяла чашку с уже остывшим шоколадом, сделала глоток и поморщилась.— Всё. Момент испорчен. Шоколад остыл.Рэйвен посмотрел на