так, будто молится всем святым сразу.Элеонора подошла ближе.Эмилия немедленно взяла её за руку.Вот так просто.Без сомнений.Детям вообще легче.Они либо чувствуют тепло, либо нет.Без придворных игр.— Вы правда будете пить с нами чай? — спросила София.— Да.— И рассказывать про рынок?— Возможно.— И про ткани?— Тоже возможно.— И про волосы?Рэйвен закрыл глаза.Элеонора ласково улыбнулась девочке.— Особенно про волосы.— Элеонора.О.Имя.При всех.Низким голосом.Опасно.Она подняла голову.Рэйвен смотрел прямо на неё.Без улыбки.Но в глазах уже было то знакомое тёмное тепло, от которого ей становилось слишком жарко даже в прохладной комнате.— Не провоцируйте их, — сказал он тихо.— А если мне нравится?— Тогда мне придётся вас остановить.Господи.Ну нельзя говорить такие вещи в гостиной при детях.Даже если дети ничего не понимают.А вот Агата поняла.И судя по её лицу, чуть не умерла от удовольствия.— Боже мой, — пробормотала свекровь. — Как давно в этом доме не было нормального флирта.— Агата, — одновременно сказали Элеонора и Рэйвен.Свекровь довольно раскрыла веер.— Уже начинаете говорить хором. Как трогательно.Элеонора почувствовала, как предательски теплеют щёки.Нет.Только не краснеть.Она взрослая женщина.Соберись.— Чай подан, мадам, — объявил Фурнье с достоинством человека, спасающего ситуацию.— Благословляю вас, Фурнье, — сказала Элеонора.— Я стараюсь, мадам.Он посмотрел на близняшек.Потом на Рэйвена.Потом на Элеонору.И лицо управляющего приобрело то самое выражение: «я уже всё понял, но предпочёл бы не понимать».Очень мудрый человек.Столовая изменилась сильнее всего.Тяжёлые тёмные портьеры исчезли. Мрачные гобелены сняли. Часть мебели убрали. Стало больше света, воздуха и цветов.На длинном столе стояли серебряные чайники, фарфоровые чашки, маленькие пирожные с ягодами, шоколад, миндальное печенье и тонкие ломтики апельсинов в сахаре.Эмилия ахнула.София — тоже.— Это всё нам? — прошептала Эмилия.— Нет, — серьёзно сказала Элеонора. — Это всё мне. А вам — смотреть.Девочки потрясённо замолчали.Рэйвен медленно сел за стол.— Жестоко.Элеонора выдержала паузу.Потом улыбнулась.— Конечно вам тоже.Близняшки засмеялись.И вот тут она заметила.Рэйвен смотрит не на стол.Не на детей.На неё.Так, будто впервые за очень долгое время слышит дома смех и не хочет, чтобы он заканчивался.Ох.Нет.Вот это уже слишком интимно.Гораздо интимнее поцелуя.Она села напротив.Агата тут же устроилась сбоку как зритель в театре.Виконт Этьен — рядом с ней.И Элеонора наконец не выдержала:— Агата, вы собираетесь